На следующий день встретили второго. Этот лучше, выше, силой от него веет, рога офигенные в верху с не большим завитком, и весь такой, такой…
— Смотрю порядок у вас полный и идиллия. Быстро решения принимаешь.
— Это Зиф, проявил инициативу, — отвечаю.
— Зиф? Но ты, не возражала. Значит скоро домой, готовься, хотя что тебе готовиться? Правда Зиф?
Продолжает:
— Через пару-тройку дней загляну к вам, гляди и разойдемся. Молодец Зиф, не ожидал прыти от тебя такой, пока она здесь — от работы тебя освобождаю. Не вижу радости?
Зиф, как китайский болванчик радостно закивал головой.
— Кстати, брат просил сделать ему такую же Стрекозу, сможешь Зиф? — с усмешкой спрашивает.
Зиф мотает головой «нет».
— Вот и я ему также. Ладно пора мне, дела. Теперь и за тебя работать, Зиф, — подмигивает мелкому и уходит в один из коридоров.
Осваиваю территорию и не скучаю, рядом Зиф. Завтрак, прогулка. Обед, прогулка. Ужин, в домике сидим, играем с Зифом, дурачимся.
Сегодня новое крыло коридора изучаем. Тихо, почти темно. Потом резко Зиф мою ладонь сжимает, а он сильный, не замечала.
— Туда нельзя? — чувствую его страх. — Боишься? Там такие как ты? — «нет» машет, сжал мою руку, ещё крепче. — Кто-то хуже всех? Ай, больно же. Хорошо, уходим, поняла, поняла уже, отпусти.
Этот коридор хорошо освещён, дверей двадцать или может тридцать. За каждой… запах крови и смерть, здесь ошибок не допускают, результат… один… шанса выжить нет…
У одной двери останавливаюсь. Почему, не знаю. Зиф рядом стоит, тишина. Минута, две и… дверь открывается:
— Чего стоите, не решаетесь войти? Смелее. Кусаться не буду. Смотрите кто тут у меня. Заглядываю и не смело ступаю вперёд.
Мужчина с голым торсом, в крови, раны только на плечах вижу. Руки в цепях, растянуты в стороны, стоит на коленях, голова опущена, дышит с хрипом.
— За что он здесь?
Мой обидчик наклоняется, прижимается лбом к моему:
— Сейчас покажу.
Смотрю, закрыв глаза. Мое дыхание, мой предатель, учащается с каждым изображением:
«Лица его не вижу, в автомобиле за горло почти душит девушку, она теряет сознание… Тянет её куда-то… грязно там, очень. Картинки лихорадочно сменяют друг друга… Издевается над обессиленным обнаженным телом… Она на полу лежит избитая… Натешился и цепляет ее связанные руки за крюк в стене, а затем пристраивается у неё между ног… берет её жёстко и рычит от удовольствия… кровь, много крови».
Резко отстраняюсь от рогатого.
— Хватит! — кричу ему, — Не показывай, не хочу! — Зиф хватается за мою руку, я тяжело дышу, — Больше не показывай мне эти картинки, не вздумай. Слышишь!
— У него их много было, — тихо отвечает мне.
Я в гневе, громко и на эмоциях выдаю:
— Вырежи из него всю дурь, кусок за куском, жестко покарай, что бы места живого на нем не осталось. Как умеешь! Ты же умеешь! Умеешь? Ненавижу его.
— Заслужил? Да? А яйца его?
— Как хочешь, — сорвав голос, сиплю.
— Молодец Стрекоза. Свою боль помнишь и к этому ненависть, злость испытываешь. Добро мне даёшь. На нем экономить не буду, обещаю, — смотрит на мелкого, — Зиф уведи её и займи чем хочешь, уведи.
Иду и ноги подкашиваются, глаза мокрые, но не плачу, не всхлипываю, руку Зифа сжимаю, сильно, не контролирую себя, только косточки его хрустят, не вырывается, шагает рядом и терпит.
Работа его, кровь каждый день, кровь… и боль чужая, пока силы в них есть он жилы тянет одну за другой… И муками их упивается.
Со мной тоже играл, наслаждался ожиданием, когда взвою, пощады просить буду. Нет вины за мной, а он всё равно меня в казематы свои притащил, мучал и держал пока не забрали.
Холод по спине изморозью побежал, долго помнить буду прикосновения острой стали к телу. Второй знал что я там, заходил не раз. Слышала их разговоры, голос его помню.
Домой хочу, очень хочу. Душа болит, все раны глубоко внутри, очень глубоко. Кто вылечит, кто забыть поможет?
Не осознаю, что сжимаю руку Зифа до скрипа, останавливаюсь, поднимаю её вверх и громко рычу на него:
— Почему молчишь? Не выдергиваешь? Не больно? Совсем? — поднял на меня черепушку свою, в глазницах огоньки тусклые совсем, молчит и не реагирует на слова мои, стоит как болванчик. Второй рукой за ногу меня обнимает, голову опускает. Я его черепушку к себе прижимаю и глажу двумя руками. Вздыхаю.
— Прогулялись на свою голову. Были бы у меня дома, я бы тебе такую прогулку устроила, за уши не оттянуть… или рожки, ушей то у тебя нет.
Брат сказал, что в гости к нему сегодня заходила. Работу его грязную видела. Взбодрил ее не на шутку. Попросил проверить как она там. Зачем? И причём тут я? Разве я похож на утешителя душ?
Ну, зашёл. Проверю за одно её состояние, то которое не душевное.
— Ну привет. К осмотру готова? Чего носы повесили? Подойди, ближе, — в лицо ей заглядываю, — Болит что-нибудь? … Молчите значит? … Ладно, домой не хочешь, здесь понравилось?
Мотает головой «нет» или кивает «да» на который вопрос отвечает или на все сразу не понимаю.
— Рассказывай, что случилось? — спрашиваю её.
— Не хочу. — бормочет и носом в меня утыкается, руками за пояс обняла.
— Ладно так постоим. — не настаиваю на ответе.
