– Мари просто нечто, да? – сказала я Крису, прежде чем ответить им, что они могут входить.
– Вот дождешься начала сезона и увидишь, как она организует знаменитые поездки ковбойш на наши гостевые матчи.
Ковбойши ворвались в комнату, окружая нас, а потом уже неспешно вошли парни. Мое кольцо вызвало взвизги, ахи и вздохи и комментарии о том, как романтично, что я сделала предложение первой. Парни похлопывали по спине и дотрагивались до руки.
Пока все радовались и поздравляли нас, Крис зашел ко мне за спину, и обнял за талию, и слегка отодвинул краешек свитера так, чтобы пальцами касаться моей кожи на животе. Он наклонился и поцеловал меня в шею, а потом прошептал мне на ухо:
– Я люблю тебя, Беатрис. А теперь пошли домой. Я хочу увидеть тебя с твоими роскошными формами на коленях возле меня. А ты этого хочешь, моя хорошая девочка?
Хочу ли я?
Пока все смеялись и болтали, мы улизнули. Крис отвел меня обратно к машине, мы шли, держась за руки так естественно, будто они были созданы друг для друга. Наши прикосновения друг к другу говорили о нашем пути друг к другу и любви, которая расцвела между нами. Это было намного больше, чем я когда-нибудь могла вообразить. Он мой друг, мой любимый и тот, с кем я буду «долго и счастливо».
Воскресенье уже давно мой любимый день недели.
Сегодня был день матча.
И пока что сезон был просто крышесносным.
Буквально. Чем больше нам с Трикси сносило крышу от секса, тем больше матчей выигрывали «Мустанги». Хотя, честно, если бы мы были худшей командой в лиге и проигрывали каждый раз, я бы все равно каждый день занимался бы любовью с моей будущей женой, а по воскресеньям дважды.
Она уже кричала мое имя, кончая на моем члене, а потом еще раз благодаря интересному вибратору для точки «джи», привезенному из Непала, из-за которого у нее впервые в жизни случился сквирт.
И на сегодня это был еще не конец. Еще до первой игры сезона мы запустили нашу маленькую традицию заниматься сексом в раздевалке, стараясь не попасться.
Нас застукали. Но в тот же раз мы разгромили «Бандитов» из Лос-Анджелеса со счетом 42–3.
И теперь парни освобождали специальный уголок для нас в раздевалке перед игрой. Футболисты – народ суеверный, а у моей невесты была склонность к эксгибиционизму. Она на самом деле не хотела, чтобы кто-то смотрел на нас, но в безопасности раздевалки, где ни один засранец мира не сможет заснять нас, ей нравилось то ощущение, что кто-нибудь может застукать нас со спущенными штанами.
А кто я такой, чтобы запрещать ей любую степень извращения в сексе?
Если к этому прилагался еще и лучший сезон в моей жизни, то в выигрыше были все.
Но этим утром я встал раньше, чем обычно, оставив Трикси досыпать. Последние несколько недель она была невероятно занята работой над запуском своего проекта «Займи свое место». Они вместе с Сарой Джейн Джерри и Мари Мэннинг объединяли других инфлюенсеров плюс-сайз из самых разных областей, не только чтобы поддерживать друг друга, но и создавать просветительские программы, которые призваны помогать женщинам из любых слоев общества принимать и любить себя такими, какие они есть, вне зависимости от их размера, формы и цифр на весах.
Я так чертовски гордился ей.
А еще Трикси решила, что раз уж она читает так много любовных романов, то ей стоит попробовать написать и свой. Это стремление я поддерживал особенно, поскольку ей нравилось экспериментировать с моим телом для «исследовательской работы». Это будет очень непристойная книга.
В Колорадо уже наступили осенние утренние морозы, и я сидел на заднем крыльце с чашкой горячего кофе в руке, готовый поболтать с Люком.
Последние пару месяцев он вел себя как ублюдок. Я имею в виду не обычное его шалопайство и беготню по двору в стиле «я нагажу на твои туфли», а его стремление выклевать мне глаза.
Но я знал, где его найти.
Я вышел во двор, держа свой кофе и с наслаждением вдыхая морозный утренний воздух. Я посмотрел на курятник, и Люк сидел там, измерял меня взглядом так, будто его личная миссия заключалась в том, чтобы изводить меня как неугодного правонарушителя, вторгшегося в его владения.
– Доброе утро, Люк, – я поприветствовал его, поставил чашку на стойку ворот и подошел к курятнику.
Люк нахохлился и что-то без энтузиазма прокаркал. Да, он все еще злится.
– Слушай, приятель, мы можем поговорить? – Я присел, чтобы наши глаза были на одном уровне, и бросил ему несколько кусочков клубники, потому что да, я не гнушаюсь давать взятку курицам. Люк не сводил с меня недоверчивого взгляда, будто говорил: «Ты серьезно?»
– Да, серьезно, – усмехнулся я, восприняв его молчание как согласие. – Слушай, я знаю, что ты ревнуешь Трикси. И я понимаю, она совершенно потрясающая. Но ты должен прекратить вести себя так, словно я пришел обломать все веселье.
Люк переступил с ноги на ногу, как будто и правда задумался над моими словами.
– Я люблю ее, знаешь. Я никуда не уйду. Но это не значит, что ты ее потеряешь. Более того, у тебя теперь появился я.
