Но я снова промолчал. Настал черед Трикси. Она улыбнулась Джорджу и подождала, пока остальные угомонятся. После целой минуты молчания она посмотрела на них своим сексуальным строгим взглядом библиотекарши, и они наконец заткнулись к черту.
Крис молча ждал меня. Напряжение среди присутствующих только возросло, когда я посмотрела на них своим фирменным библиотекарским взглядом, призывающим к тишине. Все собрание журналистов, состоявшее в основном из мужчин, наконец притихло, некоторые из них даже выглядели немного пристыженными и терпеливо ждали наших следующих слов. Я почувствовала тревожный прилив адреналина, но в то же время и новообретенное желание, которое зарождалось во мне.
Я сделала шаг вперед и слегка постучала по микрофону, привлекая всеобщее внимание.
– Мне тоже есть, что сказать, – заявила я. Мой голос прозвучал звонче, чем я ожидала, словно звук колокольчика, который никто не в силах заглушить.
Но вместо того чтобы смотреть на репортеров, я повернулась к Крису и посмотрела ему в глаза. Любовь, которую я в них увидела, придала мне сил сделать то, что я собиралась.
– Знаете, жизнь, общество, все вокруг имеют множество мнений насчет того, кем нам нужно быть. Что нам нужно прятать, за что мы должны извиняться.
Я почувствовала, как у меня задрожала рука, не от страха, а от прилива смелости. Я ощущала себя почти безрассудной, но в самом лучшем смысле этого слова.
– Поэтому я спрашиваю вас… – Я пробежала взглядом по толпе, а потом показала на нас с Крисом. – Поможете ли вы все переписать этот сценарий прямо здесь, прямо сейчас? Что если никому из нас не придется оправдываться за то, что мы не прячем свою любовь и свою жизнь?
Все потрясенно замолчали. Даже бесконечные вспышки фотоаппаратов, казалось, замешкались. Я сделала глубокий вдох, посмотрела Крису в глаза, и хотя я только что пригласила всех посмотреть на нас, для меня в целом мире все еще были только мы вдвоем.
– Кристофер Бриджер Кингман, – сказала я, – благодаря тебе я хочу смело прожить огромную жизнь, наполненную друзьями, семьей, курицами, футболом и огромной любовью. Я хочу, чтобы весь мир это знал, и я нисколько не сожалею, что люди увидели нашу страсть. Но еще я хочу, чтобы они увидели чистую и неподдельную любовь между нами. Ты женишься на мне?
Мир вокруг замер. Репортеры, камеры, ослепительные вспышки, все это померкло, оставив только Криса с его ответом, который вот-вот склонит чашу весов моей жизни в одну или другую сторону.
Он подошел ко мне, в его глазах стояли слезы.
– Черт возьми, синичка. Я собирался спросить у тебя то же самое.
Он засунул руку в карман и достал оттуда синюю коробочку. Я даже не видела, как он надел мне кольцо на палец. Отчасти потому, что я пыталась сморгнуть слезы, отчасти потому, что я не могла оторвать взгляда от его глаз.
– Так что да, – сказал он, его голос звучал эмоционально, но решительно и четко. – Да, черт возьми.
Он поднял меня на руки, и я взвизгнула, обхватывая ногами его за талию, наши губы слились в поцелуе, словно ознаменовавшем одновременно победу и волнующее начало новой жизни. И я почувствовала, что меня по-настоящему видят. Не только Крис, но и весь мир. И впервые в жизни это меня не напугало.
В толпе начался хаос, репортеры толкались, вспышки ослепляли, но в этот момент мне было все равно. Я заняла свое место. Мы заняли. И я почувствовала, что все идет как надо.
Воздух наполнился аплодисментами и возгласами, и когда мы с Крисом оторвались друг от друга, я оглянулась и увидела море лиц. Семья, ковбойши, друзья, все широко улыбались, глядя на нас, и их улыбки сияли ярче вспышек, проносящихся в толпе.
Крис повернулся к собравшимся, подняв мою руку в своей, как будто мы только что выиграли чемпионат.
– Дамы и господа, я же говорил, что на сегодняшней пресс-конференции вас ждет горячая сплетня. Если вы еще не поняли… – Он посмотрел на меня, его глаза сияли от любви и коварных искорок. – Мы с Трикси теперь официально помолвлены.
Толпа снова взорвалась, на этот раз от искренней радости, а не от профессионального любопытства. Ковбойши ликовали, и поодаль я увидела Джулс, которая сложила пальцы в сердечко, глядя на меня. Отец Криса радостно улыбался.
– Детали оставим для следующего раза, – продолжил Крис. – А теперь мы будем отмечать. Все, кто хочет поднять бокал за любовь, нарушение норм и за то, чтобы никогда не извиняться за себя, когда вы по-настоящему и бесцеремонно поступаете так, как считаете нужным, добро пожаловать к нам. А все, кто злится, что хейтеры не смогли нас уничтожить? Вы можете идти на хрен.
