Почему именно эта комната оказалась под кодовым замком, я могла лишь гадать. Возможно, здесь находился сейф или что-то действительно весьма ценное из той же недешёвой мебели и небольшой коллекции книг. Хотя, на деле, все эти «мелочи» меня сейчас волновали меньше всего. Мой взгляд чуть ли не сразу был притянут лишь небольшим островком этого очередного гигантского помещения не для простых смертных. Одним из центральных столиков. Вроде и небольшим, но, как и вся остальная здесь мебель, внушительно массивным и добротным, с резными ножками и боковинами и идеальной лакированной крышкой.
Только, кроме всего прочего, на его крайних углах лежали две чёрные петли из кожаных ремней, а всего в шаге от самого столика возвышался почти в человеческий рост огромный гардеробный чемодан-шкаф, ещё и триптих. Но, вместо привычных для глаза предметов мужской одежды, там, на полках и выдвижных штангах, красовались совершенно другие вещи. И далеко не одни лишь аккуратно скрученные ремни.
— Н-нет!.. Умоляю! ХВАТИТ! — я запаниковала слишком поздно, уже где-то на полпути к жертвенному алтарю. И даже попыталась упереться пятками в пол.
Куда там. Маннерс приподнял меня над паркетом с ворсовыми ковром, как невесомую пушинку, и в два шага дотащил до стола.
— Я не хочу! Боже! Нет! — слёзы наконец-то сами брызнули из глаз, размазывая пугающую передо мной картинку ещё до того момента, как я успела заметить перед столиком очередное напольное зеркало высотой в два метра.
— Серьёзно, Энн? Прям таки и не хочешь? И никогда-никогда до этого не хотела?
— Вы псих! Больной и отбитый на всю голову психопат!
— Поактивнее, mon papillon! Я не ощущаю в твоём сопротивлении ни капли искренней страсти. Ты даже не представляешь, как меня заводит настоящая, почти ненаигранная агрессия жертв. Можешь даже повизжать. Тебя всё равно никто не услышит!
Агрессивное сопротивление? Серьёзно? В тисках его огромных лапищ, которыми ему ничего не стоило меня переломить в нескольких местах, как ту хрупкую соломинку. Он продолжал держать мои запястья всего одной ладонью, а второй зафиксировал мне голову нежным захватом пальцев за скулы и щёки, пока самодовольно рычал на ухо, заставляя передёргиваться снова и снова вовсе не от отвращения с зашкаливающими страхами.
Я готова была проклинать себя до бесконечности, но меня реально пронизывало насквозь шокирующим разрядами сладкого тока и от того, что он со мной делал, и какие уничижительные фразы нашёптывал всё это время в самое ухо.
— Ненавижу!
— Уже близко! Почти верю, мой мотылёк! Только, боюсь, вся эта показательная бравада схлынет с тебя в ту самую секунду, когда я засажу тебе на этом столе по самые яйца.
— НЕТ! Перестань!
— Придётся проверить!
Я и ахнуть не успела, как мои бёдра упёрлись в край столешницы, а руки Маннерса, будто головокружительные движения-взмахи от искусного иллюзиониста, почти в одно мгновение сорвали с меня халат, продолжая при этом удерживать моё тело в нужном положении.
— Предпочитаешь лицом вниз или на спине?
Господи! Это действительно какая-то сумасшедшая пытка. Меня буквально разрывает изнутри на части. Мой рассудок бьётся из меня вместе с бешеным всплеском пугающих эмоций и желаний, будто роем взбесившихся птиц или бабочек. Ещё и наэлектризованным до максимальных пределов.
Как бы я хотела сейчас сбежать от всего этого безумия! Только не могу! Не могу не чувствовать Маннерса и не реагировать на его прикосновения! На то, как он обхватывает ладонями мою шею и поясницу, насильно вынуждая нагнуться и прогнуться, вжаться животом и грудью в холодную поверхность гладкого стола. И едва не всхлипнуть от очередных шокирующих ощущений с новой вспышкой болезненной похоти в интимных глубинах воспалённой вагины. Особенно когда мой «насильник» заставил расставить ноги в стороны, раздвигая их собственным бедром и задевая ноющую от возбуждения промежность. Блядь, да я чуть было не кончила только от этого! Как и от дальнейших действий Маннерса. От того, как он накрыл мою голую спину собой и перехватил обе руки, вытягивая их вперёд и в стороны к дальним краям массивной столешницы, к ножкам которых он заранее привязал два мужских ремня.
Неужели он знал, что так и будет? Что он приведёт меня в эту комнату и распнёт на этом грёбаном столе?
Правда, я на какое-то время попросту подвисла, едва приподняла голову и… скользнула взглядом по стоящему перед нами зеркалу.
— Охренительная картинка, правда, Энн? Тебя тоже вставляет? Можешь не отвечать. Я уже вижу и… чувствую…
Если бы я и хотела, то на вряд ли смогла пошевелиться под его неподъёмным весом. Поэтому, всё, что мне оставалось — это тупо смотреть в зеркало и наблюдать, как мой Дьявол методично и, совершенно ни о чём не волнуясь, затягивает поочерёдно на моих запястьях кожаные петли. И время от времени скользит взглядом по нашему отражению, задерживаясь ненадолго на моих широко распахнутых глазах.
— Так и тянет спросить. Что ты больше всего предпочитаешь? Кляп или повязку на глаза? Хотя… тут и так ясно наперёд. Только не повязку.
