— Он? Кто он? С кем ты была? С похитителем?
— Давай не здесь, Эд… пожалуйста…
Казалось, для него этот вечер превратился в сплошную череду из нескончаемых потрясений. Он и до этого пережил предостаточно сумасшедших дней, но этот… Да и в жизни бы никогда не подумал, что возвращение Энн превратится для него в продолжение старого кошмара.
Сколько раз он представлял себе этот день. Сколько готов был отдать только за одну возможность снова её увидеть… узнать правду, получить ответы на сводившие его всё это время с ума вопросы.
Его продолжало штормить все последующие минуты, как от осознания, что это наконец-то случилось, и он не спит, так и от нехороших предчувствий перед предстоящим разговором.
— Может вызвать полицию? И… неотложку?
— Всё хорошо! Не надо… Со мной всё в порядке…
Она перехватила его за руку где-то у дверей на крыльце, будто заранее останавливая от необдуманных поступков с возможными ошибками. И снова сердце Эдварда буквально сжалось, будто под болезненными ожогами вскипевшей крови. Потому что она не выглядела, как говорила и была бы полностью в порядке. Люди в порядке так себя не ведут и не смотрят на других полупустым затравленным взглядом.
— Кто это был? Ты его знаешь? Полиция вычислила по дорожным камерам внедорожник, взятый на прокат неким Эмилио Вардэсом. Его потом нашли, допросили, но ничего путного у так и выяснили, как и от гостиничного персонала Сейнт Реджиса. Ты просто вошла с ним в лифт и… испарилась. Разве такое возможно? Он тебя кому-то передал там? Я вообще не понимаю, как можно потерять след человека и ничего, ни от кого не добиться. Прямо мистика какая-то! С кем ты там встречалась и куда потом исчезла?
— Я тебе обязательно всё расскажу, Эд. Обещаю. Но… пожалуйста… Можно мне хоть немного времени, чтобы прийти в себя и… принять ванную?
— Ты действительно в порядке? Я всё-таки хочу вызвать и детектива Роско, и хоть какого-нибудь врача. Хороший психиатр тебе сейчас явно не помешает.
— Вызовешь, Эд… обязательно вызовешь. Но только не сейчас… Я не хочу никого видеть. Мне нужно побыть одной и… желательно, с твоей поддержкой.
Она снова сжала его руку, будто и вправду обладала силой тактильного внушения. И снова её пустота в неясном взгляде вызвала в Эдварде ряд неприятных ассоциаций и догадок.
— Он тебя чем-то пичкал? Ты сейчас под каким-то психотропным препаратом…
Очередной гулкий удар с шоковым разрядом прошёл сквозь сердце, когда Энн, не отводя взгляда, на несколько секунд провалилась в известные лишь ей воспоминания и прострацию. И никакого напряжения. Никакого намёка на страх и слёзы. Она будто всего лишь ненадолго задумалась и ничего более.
— Возможно. Он кормил меня последние дни сам. И сегодня тоже.
— Господи… да кто же это? О ком ты говоришь?
— Ты меня проведёшь в ванную? Поможешь мне раздеться?
Как он ещё сдержался и не надавал ей пощёчин прямо в тамбуре? Не прижал спиной и затылком к стене и не наорал прямо в лицо…
— Конечно… Только потом я всё же вызову неотложку. Извини, но… я не знаю, чем он тебя пичкал и насколько эта гадость для тебя безопасна.
— Всё хорошо, Эди… Правда. Он ничего плохого со мной не делал.
— А по виду и не скажешь…
Лучше бы она не говорила этого. Потому что ему опять стало не по себе. И уж если он и будет вызывать санитаров, то не только для неё одной.
Состояние запредельного напряжения не покидало Эдварда всё последующее время. Ад продолжался. Казалось, главные сюрпризы только-только должны были раскрыть перед ним все свои жуткие двери в тёмные чуланы. Показать тех монстров, которых он до сих пор ещё не видел в лицо, но чувствовал их присутствие весь прошедший месяц. Поэтому его и продолжало трясти. Поэтому мысли в голове и путались, обостряя ожившие страхи до невозможных границ.
— Господи… ч-что это… что это за на хрен такое?.. Т-ты… и ты в этом ехала по городу.
Они поднялись в спальню, чтобы оттуда сразу направиться в ванную. Только перед этим Эдварду приспичило снять с Энн плащ. И наконец-то увидеть то, что под ним находилось.
Он даже сперва не понял, что это такое. Первое, чем ударило в голову — то, что Энн была практически голой под самим плащом. Если не считать кожаной чёрной сбруи, переплётённой с далеко не тоненькими змейками то ли серебряных, то ли стальных цепочек (а то и целых цепей!). Именно эту сетку он тогда и почувствовал, когда обнимал Анну на улице.
Но убил, наверное, не сколько вид обнажённого тела любимой девушки, стянутого ремнями и явно не гламурного бодичейна, а именно осознание того факта, что всю эту недешёвую «красоту» кто-то на неё надевал. А когда лёгкое помутнение наконец-то сошло с глаз Эдварда, и он заметил на её коже следы от засов, царапин и прочих ссадин непонятного происхождения, ему стало дурно уже по-настоящему. Вплоть до желания прилечь и тихо скончаться прямо на месте.
