Просыпаюсь от тряски, озираюсь по сторонам. Уже стемнело. За окном – не Москва. А какие-то поля и темная узкая ухабистая дорога.
– Мы где? – удивленно выпрямляюсь и смотрю на Рэма. Сводный сидит на переднем сидении и задумчиво смотрит в окно.
– Тебе в рифму ответить? – устало отзывается он.
– Я не с тобой разговариваю, – огрызаюсь.
– Ну, давай я отвечу. – раздраженно вклинивается отчим. – В пизде, малая. Не хотите по-хорошему, будет по-плохому. Тимбилдинг от Жарова Рэма.
– Что? – переспрашиваю, потому что не знаю, что за слово такое.
– Укрепление командного духа. – бурчит Мир.
Замолкаю и снова смотрю в окно. Интересно… И как это будет происходить? В поход, что ли, идем все вместе?
Сквозь тонировку и сгущающийся сумрак замечаю какие-то строения. Вытягивая шею, смотрю вперед. Свет фар выхватывает маленькие темные избушки. Высокая машина таранит снег и плывет по нему, как корабль по морю, то и дело виляя из стороны в сторону. Хватаюсь за держатель, чтобы не скатиться на пол.
Внезапно внедорожник останавливается, освещая фарами высокие стволы елок неподалеку.
– Застряли? – испуганно сжимаюсь.
Сидеть в таком неуютном месте мне совершенно не хочется и даже присутствие рядом двух мужчин мало меня успокаивает. Я боюсь темноты.
– Приехали, – открывает отчим дверь и прикуривает. – Выходим.
Смотрю на лес впереди и передергиваюсь.
Он точно не решил нас закопать?
Отчим спрыгивает, утопая в снегу почти по колено.
– Выходим, выходим. – подбадривает нас, а сам идет к багажнику.
Достает из него что-то, пока мы нехотя вылезаем из теплой машины в холодные сугробы. В мои ботинки сразу набивается снег, обжигая голую кожу на щиколотках.
Озираюсь по сторонам и ежусь. Несколько темных домов по соседству и лес. Глухой, хвойный. Страшный.
– Вот ваш дом, – кивает Рэм на самый крайний к лесу.
– Н-наш дом? – выдыхаю, оборачиваясь.
Мирон обходит машину и встает у меня за спиной. Впервые я радуюсь, что он сзади. Если кто-то решит на нас напасть, его сожрут первым.
– Ваш, ваш. – Рэм вытаскивает из багажника два пакета, пихает в руки сыну и запрыгивает обратно в машину. Смотрит на нас пристально. – Тут еда. С новосельем.
– Ты серьезно? – раздражённо хмыкает Мирон у меня над головой.
– Абсолютно. – кивает отчим.
– Там же холодно, – пытаюсь воззвать к его разуму.
– Там есть печка. А в дровнице за домом – поленья и топор. Можете добыть топлива или побегать с ним друг за другом, в крайнем случае.
– А если мы не затопим печку? Нам что, трением греться? – рычу, сжимая кулаки.
– Можете и трением, вы все равно сводные. Счастливого нового года. – Рэм захлопывает дверцу машины и она резво двигается назад, покачиваясь на кочках и подсвечивая яркими фарами покосившиеся заборы, торчащие из сугробов.
С силой вдыхаю морозный воздух и не дышу. Легкие жжет. Хочется закричать во всю глотку, но я лишь громко выдыхаю.
В смысле “счастливого нового года”? До него еще несколько дней!
Нам что, тут неделю жить?! Да мы же переубиваем друг друга!
Свет фар все быстрее удаляется и все вокруг погружается в тишину и мрак. Сзади слышится хруст снега и я оборачиваюсь.
Мирон молча идет в сторону дома, как ледокол разбивая собой высокие сугробы.
– Ты куда? – зову его, зябко ежась.
– За топором, – хмыкает он, продолжая двигаться. – Нам же с тобой нужно выстроить иерархию. Мне кажется, у кого топор, тот и главный.
Бросаю взгляд на ночной лес. Подрываюсь с места и спешу за ним. Я надеюсь, что все это – дурацкая шутка отчима и он скоро вернется. Но, а что, если нет?
– Как думаешь, когда Рэм приедет? – пыхчу сзади, стараясь идти по следам сводного, но все равно проваливаюсь на каждом шагу и отстаю.
– Понятия не имею, – сквозь зубы отзывается Мирон. – Догони, спроси.
– Очень остроумно, – хмыкаю. Бесит меня.
Не удержав равновесие, плюхаюсь жопой в рыхлый снег и пытаюсь встать. Упрямо сжав зубы, громко соплю и барахтаюсь, но звать на помощь виновника торжества не хочу.
К слову, он оборачивается, но не спешит мне помочь, а невозмутимо идет дальше.
Рыцарь, блин. Хотя, о чем это я?
Фыркаю, встряхнув головой. Я и без него со всем справлюсь. Главное – привыкнуть, что рядом со мной несколько дней будет находиться это чудовище.
Хотя, о чем это я? Я вообще ни разу не была в деревне. Не уверена, что и этот городской мажор тоже имеет хоть какое-то представление о том, что нам делать.
Кое-как поднимаюсь на ноги и перевожу дыхание. Смотрю на широкую спину Мирона. Он уже воюет с калиткой, разгребая возле нее снег.
Повезло же кому-то родиться мужиком! А когда ты – девушка с бараньим весом, справляться с трудностями гораздо сложнее.
Поправив шапку, съехавшую на глаза, снова иду вперёд. Догоняю Мирона в тот момент, когда он, наконец, открывает калитку и разглядывает территорию.
– Давай теперь ты вперёд, я устал, – кивает мне на сугроб, сторонясь. Дышит на самом деле тяжело. От его разгоряченного дыхания в воздух вырываются клубы пара.
Хочется что-нибудь съязвить, но у меня и у самой сил уже практически не осталось, поэтому я молча шагаю мимо него.
