Чувствую только его раскаленный подрагивающий член в кулаке и пульсирующую точку у себя между ног. Сжимаюсь от судороги, пронзающей все тело. Вжимаюсь в Рэма крепче. Трусь сосками об его грудь и наконец замираю, тяжело дыша. Потому что я – все.
По руке течет вязкая горячая сперма. Всхлипываю от утихающих волн оргазма. Через пару секунд прихожу в себя и пытаюсь отстраниться, но Рэм за лопатки прижимает меня обратно и заглядывает в лицо.
– Знаешь, рыжуль, мне впервые дрочили в перчатках, – смеется тихо и снова ловит мои губы, затягивая в медленный, нежный поцелуй. Только сейчас ощущаю на языке вкус алкоголя, но он не кажется неприятным. Целую Рэма, поглаживая его затылок и не верю в произошедшее. Мы трахнули друг друга руками и это… был лучший секс в моей жизни.
Нехотя отстраняюсь, отворачиваюсь к раковине и смотрю на руку в сперме. Много. Будто давно голодный. Смываю ее и снимаю перчатки, заново мою руки, чтобы продолжить шить рану, как чувствую, что Рэм снова медленно гладит мое бедро под халатом.
– Хватит, – оборачиваюсь, – у тебя иголка в руке торчит.
Вздыхает, взглянув на плечо, и, убрав руку, тянется к виски.
– Хватит, – снова прошу его. – Два стежка осталось. Потерпи.
Рэм одаривает меня хмурым взглядом, но бутылку все же не трогает.
Заканчиваю шить под шипение. Но Рэм умудряется потискать мои ягодицы, прикрываясь тем, что ему так легче перетерпеть боль и я… позволяю. Я будто распалилась от этой “тренировки” и хочу большего. Судя по всему, ему тоже мало.
– Все, – убираю иглу с ниткой и тянусь за пластырем. Наглая ладонь тут же проникает под оттопыренный воротник халата и сминает мою грудь, вырывая из нее короткое “Ах”. Дергаюсь и хмурюсь, но больше для вида. Потому что испытываю смущение. Из меня лило, как из водопада. Да, по-моему, до сих пор продолжает. Одно присутствие Рэма действует на меня, как самый сильный афродизиак. И, хотя как доктор я знаю, что это норма, все же мне кажется чем-то неловким так течь от малознакомого мужика.
Рэм покорно убирает руку и хитро щурится, пока я клею ему пластырь.
– Ты такая красивая, – шепчет, убирая мне волосы за спину и поправляя халат. – Отзывчивая. Ласковая… Горячая что пиздец.
Млею и растекаюсь лужей от каждого слова. Как же давно мне не говорили ничего подобного!
– За твои сиськи вообще душу продать можно, – шепчет Рэм, чуть поглаживая мою грудь через ткань. – Нежные, как персики. Сожрал бы.
Жмурюсь от столь плоского и в то же время возбуждающего комплимента. Нет, мне никогда не говорили ничего подобного! “Ты такая красивая, хочу тебя” – это, наверное, максимум страстного, что я слышала.
– Я бы всю ночь с тебя не слезал, – шепчет он уже совсем тихо на ухо и вдруг отстраняет меня, покрывшуюся мурашками с головы до пяток от предвкушения. – Но, блядь, нужно идти.
Рэм встает и, взяв бутылку, покачиваясь выходит из ванной.
– Куда ты пойдешь в таком состоянии? – направляюсь следом.
– Давать всем пизды, – не оборачиваясь, издает Рэм самодовольный смешок. Его тут же мотает в сторону и он чередит плечом по стене, притормаживая.
– Ты ранен, – шепчу тише, проходя мимо комнаты Златы.
– Да я тя умоляю. На мне как на собаке.
– Переночуй у нас, а на утро пойдешь по своим делам, – прошу его, пока он, качаясь, как акробат под куполом цирка, натягивает кроссовки. Оборачивается. В тусклом свете его лицо выглядит уставшим. Рэм распрямляется, расправляя плечи, и серьезно смотрит на меня, склонив голову на бок.
– У тебя ребенок маленький. А ты ночью в дом не пойми кого пускаешь, – говорит внезапно низким, пугающим голосом. – Об этом подумай. Пока мои враги живы – мои близкие могут попасть под удар. Поэтому пока.
Он открывает дверь и выходит, снова сшибая косяк больным плечом. Нетвердо шагает на лестницу.
– Рэм, – зову его, выбегая следом. Обгоняю, встаю перед ним, прикасаясь к груди. Морщится, как от боли.
– Ну что тебе, заноза рыжая?
Что сказать? Останься? Он уже сказал свое мнение на этот счет. Но как его отпустить в таком состоянии? Он же, кажется, вот-вот отключится.
– Я тебя хочу, – шепчу вмиг пересохшими губами и скольжу рукой вниз, к прессу. Ниже. Касаюсь ширинки. – Хочу, чтобы ты… трахал меня всю ночь.
