– Это я во всем виноват, – вдруг подает голос дрищ и выступает вперед, расправляя плечи и закрывая собой рыдающую блядину. – Лера не при чем.
Склонив голову набок, с интересом разглядываю его снова. Ты-то куда лезешь, рыцарь? Устало тру лицо рукой и беру топор. Жена взвывает громче.
Указываю рукояткой на парня и он бледнеет.
– Ты… – смеряю его взглядом, раздумывая, как поступить, – раздевайся.
– Я не такой! – рыцарь испуганно мотает головой и отшатывается от меня, прикладывая руки к груди и округляя выразительные синие глаза, а его щеки краснеют.
– Ты дебил? – выплевываю слова, представив, о чем он подумал. – Раздевайся, кому сказал. И ты тоже. – киваю Лере. – Купаться пойдем.
Вывожу голубков на улицу в чем мать родила. Жена тихо подвывает, прижимая к груди охапку вещей. Бросаю на нее короткий взгляд. Смотрит на меня из-под своих нарощенных опахал с мольбой. На секунду вспоминаю, как сосала и… фу, блядь, тошнит даже!
– Шмотки в бочку, телефоны, кошельки тоже. – командую, указывая направление. Косячники послушно исполняют приказ, а я поливаю ворох вещей розжигом для костра и кидаю сверху подожженную газету. Пламя тут же занимается, озаряя металлические стенки яркими всполохами. – А теперь на выход.
Они выходят за калитку первыми, я следом. Останавливаюсь, прижимая топор щекой к плечу, прикуриваю.
– Все, теперь валите на все четыре стороны. Соглашение о разводе тебе завтра мой юрист привезет. И только, блядь, попробуй заикнуться о том, что тебя что-то не устраивает. Будешь жалеть, что сегодня не сдохла. Поняла?
Лера быстро кивает, то и дело всхлипывая, и подталкивает парня вперед.
– Разводе? – тормозит рыцарь и хмуро смотрит на свою даму сердца. – Ты же сказала, что это брат!
– О, сколько нам открытий чудных… – хмыкаю себе под нос, поднимая глаза к небу и разглядывая полную луну.
– А можно, я машину заберу? – тощий набирается смелости обратиться ко мне снова.
– Забирай, – милостиво разрешаю я, снимаю топор с плеча и, размахиваясь, вонзаю его в капот тачки наглого типа. Раскачивая, вытаскиваю и, что есть силы, вбиваю в соседнюю машину супружницы. – А хочешь, эту.
Придурки подскакивают от неожиданности и, наконец, рысцой бегут прочь от меня, сверкая голыми жопами.
А я провожаю взглядом их удаляющиеся фигуры и с чувством полного удовлетворения иду к бочке, где догорают остатки одежды. Подкинув дров, с удовольствием смотрю на разгорающееся пламя. Минут двадцать спустя возвращаюсь в дом, доедаю противные холодные роллы и, скинув с дивана чужие простыни, ложусь, подложив руку под голову.
Завтра из роддома выписывают знакомую девчонку. Ее муж позвонил мне и пригласил поучаствовать в торжестве, посмотреть на их новорожденную дочь. И я бы, может, и не поехал бы под каким-нибудь благовидным предлогом, но там работает мадама, что украла мой спокойный сон. Докторша, которая бортанула меня и отказалась даже кофе попить. Трахаемся с ней во сне до искр из глаз, а утром аж яйца болят. Зацепила, сучка.
Почти год прошел, как не виделись. Может, она перестала на меня уже злиться за то, что я ей при первом знакомстве деньги в сиськи пихал? Вот бы завтра увидеть ее снова.
Хорошо, что выписка в обед. Успеваю выспаться, добраться обратно до города и привести себя в божеский вид. По пути в роддом даже заезжаю на мойку, чтобы помыть машину после поездки по пыльным проселочным дорогам, а потом в цветочный, чтобы купить пару букетов. Один новоиспеченной мамаше, другой горячей гинекологине.
Захожу в здание больницы, меня провожают в помещение, где стоят диваны, а на стенах нарисованы аисты с кульками в клювах. Вижу группы людей. Отыскиваю глазами нужную мне компанию, подхожу и здороваюсь, бросая букеты на стол. Еще есть минут десять свободного времени, поэтому выхожу обратно на улицу и перезваниваю своему помощнику.
– Рэм Алиевич, доброе утро. Можно уточнить по поводу соглашения? – звонко рапортует он, а я согласно хмыкаю, прикуривая.
Вижу, как из дверей выходит ОНА. Алиса Олеговна. Рыжая бестия. Огненный огонь, мать его. Сердце немного сбивается с ритма. Киваю ей.
Она косится на меня и, настороженно кивая в ответ, отходит подальше, тоже с кем-то разговаривая по телефону, а я глазами лапаю ее фигуру через больничный халат.
– Совсем-совсем с голой жопой? – доносится из динамика.
– А? – хмурюсь, понимая, что потерял суть разговора. Отворачиваюсь от рыжули, чтобы не отвлекаться, разглядываю машины на парковке. – Повтори.
– Вы написали, составить такую бумагу, чтобы Валерия Игоревна осталась с голой жопой после развода.
– А, да. Совсем-совсем.
– Но, у вас есть имущество, нажитое в браке. Если она решит подать в суд, то он встанет на ее сторону.
