Мне пришлось подчиниться его воле, ломая себя, чтобы сохранить здоровье, остатки разума, а возможно и жизнь. Только теперь я стала совсем другой. Я больше не была свободной и гордой Джоанной, дочерью графа, наследницей древнего рода, теперь меня звали Джуман. Я стала бесправной рабыней, услужливой наложницей на милости у своего господина. Я закрыла себя прежнюю, в самом дальнем уголке сознания, а новая я была совсем другой. У Джуман вместо сердца был кусок гранита, а вместо чувств и эмоций — сухой, выжигающий пустыню ветер. У бесправной наложницы вместо мыслей был зыбкий песок, который дарил благостное забвение, а вместо тела — бесцветная, безвкусная вода, что текла туда, куда прикажет её господин. Джоанны же больше не существовало. Но я дала себе самой обещание, что сохраню её, оберегая от всех и вся, глубоко внутри. Что не выпущу прежнюю себя на свет, пока не освобожусь от рабства или не умру.Второе случится скорее.
Моя жизнь кардинально поменялась в один стремительный час.
Я изменилась в одну мучительно долгую секунду.
Плеть ударила так сильно, что выбила весь воздух из моих легких. Я даже не смогла закричать от жуткой боли, что словно змея раскручивалась внутри. Это дало повод моему мучителю ударить меня еще раз, и еще, и еще пока я судорожно не вздохнула и, наконец, не начала кричать. Удары прекратились, а боль в спине стала невыносимой. Я подумала, что сейчас потеряю сознание, но мне не удалось погрузиться в благословенное забытье — палач нанес следующий удар. А потом еще один и еще, еще… Я, наконец, потеряла сознание.
Я надеялась, что умерла.
Холодная вода обрушилась на голову и тело, и я резко пришла в себя. Яркий солнечный свет слепил глаза, морской ветер безжалостно трепал волосы и остатки платье, грубые руки удерживали меня от падения на палубу. Но главное боль в истерзанной спине — она снова завладевала разумом.
Мой подбородок ухватили мужские пальцы и запрокинули голову вверх, золотой перстень впечатался в кожу:
— Ничего не хочешь сказать? — тихо спросил мужчина.
Моё тело брезгливо дернулось, а сердце в страхе сжалось. Мой разум, терзаемый болью, отринул все варианты и оставил один, единственно верный. Тот вариант, в котором больше нет боли тела, который даст передышку разуму и позволит мне выжить:
— Простите свою рабыню, мой господин.
Я повернулась во сне и тут же застонала, истерзанная спина отдалась болью. Я снова легла на живот и откинула волосы с лица, которые щекотали кожу. И тут же услышала мужской голос:
— Проснулась. Ты, наверное, сейчас очень хочешь пить.
Как будто по команде горло начало саднить от жажды. Я приоткрыла глаза и уперлась взглядом в мужчину, что полулежал в удобном кресле, попивая что-то из золотого кубка. Он был похож на древнегреческого бога, только вместо тоги на нем был шелковые шаровары. Красивый, молодой и сильный — он глядел на меня с превосходством, а его губы кривила легкая ухмылка. Я непроизвольно кивнула, соглашаясь с тем, что хочу пить, и улыбка на загорелом лице стала шире. Глаза чуть прищурились, и мужчина подался вперед:
— Тогда попроси.
На меня обрушился шквал воспоминаний.