Пожилая пара у океана действительно приняла меня как родную дочь. Или они в правду были добрыми, Или Гафур им щедро заплатил. В любом случае я была благодарна этим людям за радушный прием. Весь день я старалась проводить на воздухе, мой названый отец выносил меня на берег океана и укладывал на множество подушек, сил ходить самой у меня не осталось. Теперь я старалась не упустить ни одного мгновения своей жизни: впитывала кожей жгучее восточное солнце, зарывалась пальцами в белый горячий песок, вдыхала соленый ветер, слушала крики морских птиц и любовалась бескрайней синевой океана, которая дарил ощущение свободы. Я была по-настоящему счастлива. И даже приступы удушливо кашля, которые продолжали мучить меня, не могли испортить мое настроение. Ночью было сложнее — кашель усиливался, и я заглушала его подушкой, чтобы не беспокоить людей, которые заботились обо мне. Я почти не спала, ворочалась в постели, я с нетерпением ждала утра, надеясь, что увижу следующий рассвет. Долгожданная свобода вернула мне желание жить. Это и радовало, и тревожило одновременно: я боялась, что моя воля к жизни может победить болезнь, а если это произойдет, я могу снова стать рабыней гарема.
Так я и жила — ходила по самой грани, стараясь не упасть и не лишиться ни жизни, ни свободы.
С самого утра я снова сидела на песке, любовалась прибоем, когда очередной приступ скрутил легкие. Я повалилась на подушки и прижала ко рту руки, а когда кашель прошёл, просто перевернулась на спину и осталась лежать на песке неподвижно, даже не открывая глаз. Я часто так делала — я любила рассматривать яркие узоры, которые рисовало солнце, слепя закрытые веки.
Неожиданно я почувствовала на себе чьи-то сильные руки, которые приподняли меня над землей и прижали к крепкому телу. Я услышала тихий шепот:
— Джоанна, открой глаза. Я не мог опоздать?
Я удивленно распахнула глаза — знакомый темный взгляд с тревогой впился в мое лицо. Аббас был здесь. Он удерживал меня, точно ребенка. Я быстро моргнула, сдерживая волну радости, которая неожиданно накрыла меня. Я чуть толкнула мужские плечи, насколько хватило сил, и скрыла неуместную радость за показной язвительностью:
— Смотря, к чему ты спешил? Если увидеть мое хладное, коченеющее тело, то ты даже рано. Приезжай недели через две.
На его лице появилась тревожная улыбка, от которой в моем животе запорхали бабочки. Мужчина заметил:
— Ты плохо выглядишь.
Я возмутилась и сильнее его толкнула. Он прижал меня крепче к себе и встал на ноги.
— Отпусти меня!
— Не командуй, Джо, — он развернулся и понес меня к дому.
Я снова хотела возмутиться, но на меня напал очередной приступ кашля. Мужчина прижал меня крепче и ускорил шаг. Аббас вошел в дом моей названой семьи и аккуратно положил меня на тахту. Я хотела встать, но ко мне быстро придвинулся какой-то седой старик. Умным, глубоким взглядом он стал внимательно рассматривать мое лицо из-под нелепых толстых очков, которые висели на носу. Я чуть подалась назад, смущаясь от такого пристального внимания. Аббас пояснил:
— Это лекарь. Он поможет тебе.
Старик отвернулся и начал копаться в своем врачебном чемодане. И только сейчас я заметила, что на нем не восточный халат и тюрбан, а европейский костюм. Я затаила дыхание:
— Вы европеец?
Доктор быстро глянул на меня и кивнул. Я подалась к нему:
— Вы поможете мне? Я дочь графа, меня похитили и…
Аббас шагнул к нам, и я оборвала свою речь:
— Он поможет тебе поправиться, Джоанна, и только. Больше не в чем. Забудь, — был холодный ответ Аббаса мне и предупреждение для врача. Суровый взгляд жег мое лицо.
Я перевела взгляд на старика, который доставал из своего чемодана какие-то врачебные инструменты. Ну, уж нет, хватит с меня лекарей и их бесполезных горьких микстур! Я не хочу выздоравливать и терять то хрупкое счастье, которое обрела здесь. Я с трудом оперлась на руки и села в постели:
— Мне не нужен врач. Уже и умереть спокойно не дадут.
Старик одарил меня лукавой улыбкой и повернулся к Аббасу:
— Если больная способна шутить, значит, она вовсе не при смерти, как вы говорили, — врач снова посмотрел на меня. — Симулируете барышня?
Я негодующе распахнула глаза и уже собиралась ответить какую-нибудь колкость, когда задохнулась в приступе кашля. Я упала на постель, а врач сдвинул брови. Он быстро придвинулся ко мне с трубкой в руках, которую приставил к моей груди. Старик прислонился к трубке ухом и стал слушать мой кашель. Когда приступ прошел, врач убрал трубку и хмуро посмотрел на Аббаса:
— Жар на грудь, эвкалиптовый пар и маслянистая микстура излечит её. Но надо спешить, болезнь запущена.
Аббас кивнул и повернулся к пожилой паре, которая приютила меня. Они все это время тихо стояли у двери:
— Соберите её вещи.
Женщина быстро кивнула и вышла, а я в очередной раз возмутилась:
— Нет. Я никуда с тобой не поеду!
Аббас пронзил меня суровым взглядом:
— Поедешь, Джоанна
— Нет. Не поеду! Ты не можете мне указывать. Я теперь могу сама принимать решения. Гафур даровал мне свободу!
— Я знаю, — кивнул Аббас