Я сидела в удобном кресле и куталась в шелковую шаль, скорее на правах недавней больной, чем от холода. Проворные рабы, под строгим надзором Фаизы, разбирали завалы роскоши в моей спальне. Каждый раз, прежде чем унести какую-то вещь они на секунду замирали, в ожидании моего приговора. Отрицательных было больше чем положительных, и вскоре комната стала просторной и уютной. Я обвела взглядом свой новый дом и улыбнулась женщине:
— Так гораздо лучше, спасибо.
— Еще раз простите меня, госпожа. Когда господин Аббас сообщил мне, что привезет вас в дом, я решила, что вы захотите жить в роскоши.
— Я приелась ею в прошлом месте своего обитания, — я посмотрела в большое окно, через которое было видно океан. — Давно ты живешь в его доме?
— Как только дом был построен. Пять лет назад, господин перевез меня сюда из дома своих родителей.
— Ты смотришь и за хозяйством, и за гаремом? — задала я интересующий меня вопрос.
— Только за хозяйством, госпожа. В этом доме нет гарема.
В этом доме нет, значит, есть в другом, подумала я и посмотрела на женщину:
— Я стану помогать тебе с хозяйством, если ты не будешь против этого, Фаиза.
Женщина кивнула, но пояснила:
— Как решит господин.
Я понимающе улыбнулась и отпустила Фаизу, у которой должно быть много дел. Я снова посмотрела в окно — меня неимоверно мучил один вопрос, на который женщина вряд ли могла ответить: «Если здесь нет гарема, на правах кого я нахожусь в этом доме?»
Я решительно поднялась на ноги и вышла из комнаты. Все пора брать жизнь в свои руки, не зря же я забрала её из рук смерти?
Нужный мне человек нашелся не сразу, но, когда знакомое лицо промелькнуло в окне первого этажа я, не задумываясь, вышла на улицу. Аббас тренировался в боевых искусствах со своим рабом: босые ноги быстро ступали по белому песку, сильные руки молниеносно разили цель, обнаженный торс искрился от пота, напряженный взгляд не упускал ни одной мелочи. Я замерла на месте, любуясь красивым мужчиной, который очень легко и грациозно вел смертельную схватку. Я растворилась в увиденном, поэтому не сразу осознала, что мое появление замечено. Аббас кивком головы отпустил раба и подошел ко мне:
— Зачем ты вышла из комнаты?
Очарование момента разрушил его резкий вопрос. Я вскинула подбородок:
— Я что пленница в этом доме?
Мужчина внимательно осмотрел мое лицо и сказал:
— Ты только оправилась от болезни, а на улице сегодня сильный ветер. Вернись в дом, — он сделал шаг вперед, и мне пришлось попятиться, ступая в тень крыльца.
От меня не укрылся этот акт силы и превосходства, и я сделала еще два шага назад, чтобы увеличить расстояние между нами:
— Ты не ответил на мой вопрос. Я твоя пленница?
— В плен берут после сражения. Не помню, чтобы между нами было что-то подобное, — его взгляд стал ласков, а голос насмешлив. — Я бы это точно запомнил.
Я сделала еще один шаг назад и вскинула голову:
— Тогда кто я в твоем доме?
Взгляд мужчины ласково скользнул по моему телу, но, останавливаясь на моих босых ногах, стал хмурым:
— Ты не надела туфли, — мгновение и Аббас уже заносит меня в дом, прижимая к груди. В первое мгновение я хотела воспротивиться его близости, но потом уступила: не каждый день тебя носят на руках, так нежно прижимая к себе. Аббас занес меня в мою спальню и бережно уложил на постель. Он навис сверху, внимательно изучая мои губы. Я быстро их облизала, и его взгляд переместился к глазам, в нем пылала страсть: — Не соблазняй меня, Джо. Я сделан не из камня.
— Правда, а мне казалось именно из камня, — с придыханием ответила я и не нашла ничего лучше, чем сомкнуть пальчики на мужских накаченных плечах.
Внутри у мужчины что-то завибрировало, и он издал тихий рык:
— Доктор сказал, что тебе нужен отдых и покой еще несколько дней…
— А потом?
— А потом я буду любить тебя страстно и долго, — ответил Аббас и резко встал с постели. — Отдыхай.
Он направился к выходу, а я села в кровати:
— Аббас! — мужчина обернулся. — Кто я для тебя?
— Моя женщина, — было мне ответом, и он ушел.
Я опустилась на кровать и прикрыла глаза: я получила ответ, который ничего не объяснил, а оставил после себя еще больше вопросов.
Вечером мне, наконец, разрешили спуститься в общий зал поужинать. Нас было трое я, Аббас и Рональд, доктор все еще оставался в доме. Меня обложили подушками и теплыми шалями, а заботливые слуги подавали еду.
— Откуда вы родом, доктор?
— Из Англии.
— Я тоже…
Мое оживление прервал Аббас:
— Я запрещаю вам говорить об этом.
Я удивленно посмотрела на него:
— Почему?
— Потому что в моем доме, будут делать то, что я велю.
— Мы можем выйти во двор, — резонно заметила я. — Правда, доктор?
Старичок посмотрел на меня:
— Прошу вас, барышня, не впутывайте меня в это. Я хоть уже и стар, но еще хочу пожить, — усмехнулся он.
Я недовольно посмотрела на Аббаса:
— И о чем же тогда нам можно говорить в твоем доме?
— О чем хочешь, Джоанна, но не об этом, — Аббас снова занялся едой.
Я посмотрела на старика:
— Как давно вы здесь, на востоке?
— Три года. До этого я путешествовал по Индии и Китаю.