Дописываю через день. 2900 рублей – это совсем не много, а самый минимум. Так что тебе переживать не надо, просто обидно, что он так затянул, и пусть тебя совесть и всякие суеверия не мучают, в конце концов у него дочь растёт, а он вилял-вилял, но всё-таки согласился, и если бы не твоя та записка, дело давным-давно уже было закрыто. Но ты написала ему записку, что ничего не хочешь, ни процесса, ни денег, а он использовал её в суде. Ну и ну! Нет слов! Ты могла бы мне написать, а не действовать за моей спиной! Ты считаешь, что вы разошлись «полюбовно» и ничего тебе от С. не нужно. Но алименты хотя бы он мог платить своей единственной дочери?! Ты пишешь, что это моя интерпретация, будто ты «наказана за грехи» – то есть это моя интерпретация того, что ты хотела сказать. А ты хотела сказать, что просто хочешь сохранять с ним хорошие отношения ради дочки. Но, Таня, не за её счёт! Ты – как папа! Папа тоже барчук! Гордый! А я жалею, что вас с С. раньше не развела!! Мне моя материнская интуиция сразу подсказала, что он за человек! Ты помнишь наш «разговор» сразу после вашей свадьбы! Это была моя ошибка, что я допустила вашу свадьбу! Ну ладно, всё в прошлом. Суд, как ты поняла, длился 2 года – всё было изучено до мельчайших подробностей. У нас закон такой: «…женщина, не имеющая детей и не работающая, при разделе имеет право на 1/2 долю имущества…» А ты за 9 лет вложила в общий бюджет 13 тысяч рублей, не считая того, что ты тоже пришла в семью не с пустыми руками, мы помогали совсем не помаленьку. И я тебе писала не для того, чтобы ты думала, что я тебя считаю должной, а хотела разъяснить, что ты должна получить то, что тебе причитается. Но теперь уже всё позади, всё решится автоматически, если ты ещё раз не сделаешь красивый жест – и откажешься. Ну пока. Я через день ещё напишу. Целую,
Береги мать свою! Ей – мне – нелегко дались эти 2 года!
Дописываю 27 мая. Я изучаю твои письма уже 4 дня, что ответить? Волноваться не надо, живи спокойно, себя не чувствуй в чём-то виноватой перед С. Мой отец, простой крестьянин, образование 2 класса церковно-приходской школы, а завела его Фроська, завлекла, вскружила. Он нас бросил. Он ушёл с одним чемоданом. Дом и корову (в то время это было большое богатство) оставил детям: мне и брату. Благородно. А в вашему случае? Тебе потребовалось целых 9 лет, чтоб понять свою ошибку, а я, Таня, почувствовала (телепатия, предвидение, от природы мне данное) сразу, и мне потребовалось не 9 лет, а всего 3 дня – ты помнишь наш разговор на другой день после вашей свадьбы. Не буду повторяться, я уже писала, по-моему, об этом.
Одним словом, не переживай, всё по закону и справедливости.
Продолжение пошлю в следующем письме – это писала в поезде – нет времени! До свидания, целую.
Здравствуйте, Таня, Аня, Sigfrid!
Я обещала написать о московской поездке. Внучка похожа на меня, но не надо расстраиваться, будет потом похожа на Колю, Марину, будет красавицей… «Здравствуй, племя молодое-незнакомое!» Молоко у Марины есть – это очень важно! А то что-то матери все без молока, а без молока тяжко. За 2 месяца прибыла на 1800 грамм! Посылку от вас получала я, детские вещички – прелесть! Папе – тенниска. Мне – голубые штаны, хотела использовать на юбилей, да погода не позволила. Ты уж, Таня, больше не посылай ничего, не надо, нас много. А всё оседает у Нади, полежит-полежит, пошлёт к нам – не подошло, может, продадите? А продавать мне совсем не с руки. Надя, правда, находит применение: родственникам Вовиным или сотрудникам отдаёт, но это совсем ни к чему! У меня с ними состоялся «разговор», который я не хотела бы ещё раз повторить даже на бумаге! Так уж получилось, что за твоей посылкой поехала я – к этой даме из Подольска. У меня к тебе большая просьба: не посылай ничего, никому! Если ты думаешь нас как-то этими посылками порадовать, то получается обратное. Если ты хочешь таким образом помочь Наде, тоже не надо – денег у них хватает. Она получает пенсию 116 рублей, да Вова зарплату 180, плюс премии. Они аккуратно откладывают на сберкнижку и имеют уже очень-очень круглую сумму. На что они копят? В доме нет яблок, а Наде нужны яблоки! Мясо! Ладно, это их дело. Вова усиленно готовится к защите. По-видимому, на это и сберегают. Они стали заядлыми москвичами – бережливы до скупости. Им дай, дай, я к ним больше ногой не ступлю! Это между нами, Таня. Нечего мне у них делать и никогда больше не заеду!!!! Я им уже в тягость! И нечего там делать. Вам не советую тоже там задерживаться больше, чем на одну ночь!
Будем у Коли останавливаться. Коля подал заявление на двухкомнатную квартиру – кооператив. Осенью должны внести деньги, через год дом построят. Вот и будем с чистой совестью ездить к ним – 50 % взноса я Коле привезла, 1500 рублей. А потом уж они сами будут расплачиваться. Ты, Таня, можешь сказать: «Опять о деньгах!» Такова жизнь!
Договорились? Никаких посылок, никому! Письма-открытки – пожалуйста!
Ну пока, пишите. Целую,
