– Да живой он, сколько повторять!
– Это в твоих же интересах!
– Лучше я промолчу, что в моих интересах.
– Вот же бесстыжая.
– И на это я с достоинством промолчу, – заметил девичий голос.
– Когда с достоинством молчат – заранее не предупреждают, – саркастически заметил бас. – Продолжай давай, чего остановилась!
Фёдор почувствовал, как на грудь ему несколько раз надавили маленькие, но сильные руки, а затем к губам прильнули тёплые пухлые губы, вдувая воздух.
– Вон, пришёл он уже в себя! – констатировала девушка. Ладошки, только что лежавшие на груди, тут же пропали. – Что я, в первый раз, что ли?
– Доиграешься, Ксанка, я тебе не первый, я тебе последний раз обеспечу! – пообещал бас.
Федя открыл глаза. Мокрый с головы до ног и перемазанный речным илом, он лежал на том самом покатом бережку у моста, который планировал использовать для выхода из воды и откачивания утопающей. Утопающая сидела тут же, справа от парня, по-прежнему безо всякой одежды, и с усмешкой рассматривала своего «спасителя». Слева, хмурый и недовольный, сидел Баюн.
– Жив, Фёдор Васильевич? – поинтересовался кот, зло зыркая на девушку. Та демонстративно проигнорировала убийственный взгляд и выгнула спину – так, чтобы всё ещё покрытая каплями воды грудь предстала во всей красе. Фёдор, с усилием отовравшись от этого зрелища, неуверенно кивнул.
– Оденься! – бросил кот.
– Ты мне кто, папенька?
– Верно, – вдруг злорадно оскалился Баюн. – Вот я папеньке-то скажу, как ты сочинителя едва не утопила.
– Только попробуй! – вскочила на ноги девушка. В глазах её блеснул явный испуг. – И никого я не топила!
– У меня и свидетель имеется.
– Ууу, морда официозная!
– А вот за морду отдельно востребую!
Девушка одарила кота таким же, как он её, убийственным взглядом, и скрылась в высоких зарослях камыша и рогоза, замыкавших с одной стороны прибрежный лужок.
– Спасибо, Котофей Афанасьевич, – поблагодарил Фёдор. – Так понимаю, ты меня спас?
– Пожалуйста, конечно, – Баюн покосился на шуршащие и подрагивающие заросли, откуда доносилось невнятное бормотание – какие-то пожелания относительно блох и собак. – Только, – кот перешёл на шёпот, – между нами говоря, вряд ли бы она тебя утопила. Это у неё забава такая, барахтаться да щекотать. Ну а парни что, девку голую увидят – и уже дурни.
– Справедливо, – согласился Федя, осторожно садясь. На противоположном берегу он увидел свой лежащий велосипед и брошенный рядом с ним рюкзак. – Долго я тут?
– Да нет, минут пять, или того меньше. Я твою записку нашёл и следом подался – думаю, если не в Дубовеже, так на обратном пути пересечёмся.
– Срочное что-то? – спросил писатель, поднимаясь на ноги.
– Потом, – отозвался кот. Рогоз и камыши раздвинулись, девушка снова вышла на луг. Из осоки и листьев кувшинок она соорудила себе подобие полинезийской юбочки и более того, позаботилась добавить к ней топ. Правда, даже в таком виде стройная и гибкая фигура незнакомки была соблазнительной. Баюн хмыкнул.
– Фёдор Васильевич, знакомься: Оксана Христофоровна. Наше местное несчастье, – сощурился Котофей.
– Поговори мне! – не осталась в долгу девушка и, взглянув на парня, расплылась в широкой улыбке. – Можно Ксана. Только, пожалуйста, не Ксанка.
– Ксанка, Ксанка, – словно эхо повторил Баюн.
Федя с интересом рассматривал лицо русалки. В отличие от кикиморы, эта была смуглой, и глаза у неё были вполне человеческие, только какого-то совсем невероятного цвета: преимущественно серая, радужка к краям становилась тёмно-синей, чуть ли не чёрной. В центре же, ближе к зрачку, цвет, напротив, менялся на коричневато-зеленый. Создавалось ощущение, что девушка носит какие-то затейливые тонирующие линзы, хотя умом Фёдор понимал: линзы его новой знакомой ни к чему.
А вот что роднило Ксану и Настю, так это зубы – некрупные, без резцов и клыков, выстроившиеся в один ряд и, как вдруг заподозрил парень, было этих зубов несколько больше, чем тридцать два. Светлые волосы, высохнув на солнце, приобрели оттенок платины и уже начинали пушиться.
– Спасибо за помощь, храбрый кавалер, – усмехнулась Оксана, продолжая разглядывать его с ног до головы.
– Издеваетесь? – Федя постарался, чтобы голос звучал спокойно, без обидчивых ноток. Остренькие брови вскинулись в несколько наигранном удивлении:
– Почему же? Не каждый кинется вытаскивать девушку. Да ещё в незнакомую реку, да под мост, да с течением…
– Девушка ведь в спасении не нуждалась, – заметил Фёдор. Русалка картинно вздохнула:
– Где же ты, доброта человеческая? Где демонстрация лучших качеств характера? Самопожертвование там, и всё такое?
– Уж определённо не в тебе, – вставил реплику Баюн. Ксанка попыталась пнуть кота ногой, но тот зашипел и первым успел шлёпнуть её по пальцам увесистой лапой. Русалка обидчиво отдёрнула ногу, хотя Федя видел, что когтей кот и не думал выпускать.
– Сочинитель, значит? – с интересом продолжала разговор Оксана. – Давненько к нам сочинители не заглядывали. Приятно познакомиться.
– Взаимно, – Фёдор помялся. – Простите, если вопрос нескромный. А ваш батюшка, Христофор…
– Михайлович, – подсказал кот.