Впрочем, иллюзия довольно быстро рассеялась. Этикетки на полках оказались ровно такими, как и в любом сетевом супермаркете. Разве что сам ассортимент был заметно меньше, зачастую ограничиваясь по каждой позиции всего парой наименований.
«Что берёте, вот тот или другой?» – усмехнулся Фёдор, разглядывая старый фирменный холодильник с газировкой и тут же, рядом, на полке – горку-подставку, утыканную леденцами на палочке, словно ёж иголками. Зато молоко и часть молочной продукции в отдельной витрине оказались вовсе без логотипов, как и мясной ассортимент за стеклом в другом конце зала. Похоже, эти товары в Дубовеж привозили из какого-то расположенного неподалёку фермерского хозяйства.
Федя выбрал приглянувшиеся продукты (мяса, в виду отсутствия холодильника в доме Наины Киевны, он взял совсем небольшой кусок – пожарить вечером с картошкой). Оплатил, тщательно утрамбовал покупки в рюкзак. Снова вышел на крыльцо, в жаркий июньский воздух – и сердце ёкнуло, когда знакомый девичий голос радостно произнёс:
– Фёдор Васильевич! Какая приятная неожиданность!
Оксана стояла у его велосипеда. Теперь на русалке было лёгкое белое платье с огромными жёлтыми подсолнухами – короткое настолько, что знаменитая сцена с Мэрилин Монро грозила повториться при наличии малейшего ветерка. Впрочем, ветерка не было, и даже намёка на сквознячок. Город дремал в летнем мареве, а девушка улыбалась, наблюдая за растерянностью писателя.
– Фёдор Васильевич, неужели не рады встрече? Может, угостите мороженым?
Фёдор подумал было, что Оксана выберет эскимо – с её манерой поведения это казалось логичным способом лишний раз поддразнить парня. Однако девушка предпочла пломбир в вафельном стаканчике, к которому попросила у продавщицы деревянную палочку. Теперь писатель и русалка сидели в небольшом скверике позади мэрии, на старой облупившейся лавочке. Федя помнил такие ещё в детстве, их обычно ставили на вокзалах: очень удобные, тяжеленные, но страшно низкие. Так что взрослый человек, садясь, будто проваливался назад и вниз.
Оксана, словно ребёнок, палочкой отколупывала маленькие кусочки пломбира и, сунув их в рот, даже жмурилась от наслаждения. Поймав взгляд парня, она смущённо улыбнулась:
– Что? Люблю мороженое.
– Приятного аппетита.
– Спасибо.
Они ещё немного помолчали. Фёдор лениво рассматривал сквер. Впереди, метрах в пятидесяти от лавочки, общественное пространство заканчивалось высоким глухим забором. Причём не из старых досок или другого подручного материала, а из кирпича.
«Кто же это разорился, интересно», – подумал было писатель, и тут же услышал сбоку:
– Мэр, разумеется.
– Что?
– Мэр, говорю, забор поставил. Тут до революции был общественный сад, раз в пять больше этого сквера. В советские годы его большей частью застроили, а напоследок нынешний мэр отрезал кусок себе под резиденцию.
– И никто не возмутился? – уточнил Федя. Оксана посмотрела на него с сожалением:
– Шутите?
– Но это же муниципальная земля.
– «Колдуй, бабка, колдуй, дед…», – забормотала русалка, потом замысловато взмахнула палочкой от мороженого. – Хоп! Было ваше – стало наше. Ловкость рук и никакого мошенничества.
– Понятно.
– Это ведь не сказка, Фёдор Васильевич. Это реальность, – голос девушки на секунду дрогнул, будто за её словами крылось ещё что-то. Потом Оксана снова подцепила кусочек пломбира, проглотила и сказала:
– Кстати, о реальностях и сказках. Так вы действительно писатель?
– Писатель.
– И что пишете?
– Хорроры.
– Ого-го! – глаза девушки вспыхнули азартом. – Серьёзно?
– Да. А что?
– Обожаю хорроры! Хотя больше классику. Говарда Лавкрафта, Эдгара По, Монтегю Джеймса. Читали, конечно?
– Читал, – он растерянно посмотрел на собеседницу. Та рассмеялась:
– По мне не скажешь, что я вообще книжки в руки беру?
– Нет, почему же.
– Да ладно вам, не прикидывайтесь, – русалка повела плечами, отчего вырез платья на мгновение приоткрыл чуть больше, чем прежде. Затем снова занялась мороженым. – Знаю я, какой меня видят. Вас ведь этот плюшевый мизантроп уже остерегал со мной связываться?
– Кто?
– Ну, Котофей Афанасьевич.
– А… Да знаете… – Федя замялся. Оксана кивнула:
– Именно что, знаю.
– Вы с месье Баюном не ладите?
Русалка снова звонко рассмеялась:
– Месье? Когда это успел месье заделаться? Вот уж кто-кто, а Котофей – кореннее многих коренных!
Фёдор улыбнулся. Оксана, сосредоточенно тыкая палочкой в мороженое, продолжала:
– Почему не ладим? Очень даже ладим. Он ворчит, я его выбешиваю. Отличная командная работа. А вы, Фёдор Васильевич, какими судьбами в Дубовеж?
– За покупками.
– Это я вижу. Но я про другое – вы к кому-то в гости приехали, или как?
– Отдыхать, – Федя, неожиданно для самого себя, разговорился. – Только я не в Дубовеже, а в Луговце остановился. Вообще-то я изначально в Пчёлики ехал, но так получилось…
– Оксана, привет! – на растрескавшемся асфальте дорожки стояли трое крепкого вида парней. Глава всей компании с подозрительностью разглядывал девушку и писателя. – На танцы сегодня придёшь?
– Не знаю пока, – беззаботно откликнулась русалка. Потом указала на Фёдора: