– Да, – писатель снова заговорил с кикиморой. – И ведь если получится, то чувство вины-то всё равно останется. Я только теперь это в полной мере осознал. Каяться в том, чего даже не было и не будет. Жуть полнейшая.
– Жуть настанет, если ты в такие дебри полезешь, – предупредил Баюн. И Настя, и Федя удивлённо повернулись к нему.
– В каком это смысле? – спросил писатель.
– В самом прямом. Не знаю, чего там такого умудрился натворить покойный, но это был его выбор. Понимаешь, Фёдор Васильевич? Свободная воля.
– Глупости.
– Ну, пусть будут глупости, – Котофей пожал плечами. – Только если я прав, ничего у тебя не получится.
– То есть как это? Столько раз уже ходили и всё получилось. Вон, с шайкой – сколько жизней одним махом переменили! А тут одна.
– Не в количестве вопрос, а в качестве. Тут – качественно совершенно иной расклад. Если тот парнишка сам свой выбор сделал, ничего ты своим вмешательством не изменишь.
– Это мы ещё посмотрим, – упрямо насупил брови Федя.
В комнате повисла печальная тишина. Потом Настя села обратно на табурет, взяла нож и принялась молча разрезать омлет на сковороде.
После еды всем немного полегчало, и унылое настроение, царившее в избушке Наины Киевны, малость рассеялось. Помыли посуду и, выйдя наружу, расселись на лавочке у крыльца. Про Оксану больше никто не заговаривал, но Фёдор, вспомнив о неудачных опытах накануне вечером, поинтересовался у Баюна:
– А можно ли в принципе переместиться в вымышленные миры?
– В книжку, что ли?
– Или фильм. Или, к примеру, так: на другую планету. Они же не вымышленные, просто там ещё никто не бывал.
– Затейливый способ самоубийства, – констатировал кот.
– Почему это?
– Ты что, астрономию не учил? В Солнечной системе нет планет, идентичных Земле. С пригодной для дыхания атмосферой и адекватной температурой на поверхности. Все, что есть – экстремалы с точки зрения человека, хотя на некоторые, вроде Марса, в теории и можно высадиться.
– Я могу скафандр придумать.
– Ты придумаешь не скафандр, а абстракцию, – уточнил Котофей. – Такого устройства в реальности не существует.
– Но в будущем же оно появится!
– Будущее ещё нигде не записано, на то оно и будущее.
– Может, махнём? Посмотрим, что там на сто лет впереди?
– Не махнём, – усмехнулся кот. – То есть, конечно, попробовать можно. Только даже при самом хорошем раскладе ты всего лишь окажешься в собственной выдумке. Искусственно сконструированном мире. Пойми, – он заговорил чуть быстрее и деловитее, – когда ты по нашим подсказкам выбираешь время, ты не сочиняешь его с нуля. Ты как бы задаёшь координаты, и тебя по этим координатам переносит. Чем точнее задашь – тем лучше. А у будущего никаких координат ещё нет, и скажу тебе больше: никогда такие координаты не появятся. Едва будущее оказывается «закреплённым», оно превращается в настоящее, а потом в прошлое.
– Время вроде бы можно рассматривать и как линию, и как спираль, и, наверное, ещё по-разному… – сделал последнюю попытку Фёдор.
– Рассматривай как пожелаешь. Только учти, что эта самая линия, спираль или любая другая кракозябра достраивается здесь и сейчас. Это постоянный непрерывный процесс. Ну, по крайней мере, непрерывный до тех пор, пока существует мир.
– Хорошо, – Фёдор медленно кивнул. – Но раз можно нафантазировать себе будущее и прогуляться по нему, значит, можно попасть и в книгу или фильм?
– Конечно, – подтвердил Баюн. – Только какой смысл?
– Мне вот в детстве иногда хотелось вживую познакомиться с некоторыми персонажами.
– Только ты там увидишь ровно то же, что уже видел, – заметила молча слушавшая их Настя.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что даже если автор создал живых, объёмных героев и насыщенный событиями сюжет, всё равно эти герои останутся в рамках этого сюжета. Вне таких рамок они не существуют. Не умеют.
– Есть кроссоверы, – возразил Федя.
– Ну да. Но это будут те же рамки. Хотя если настаиваешь – можем попробовать.
– Надо обдумать, – сказал парень. – А куда мы сегодня?
– Сегодня мы никуда, – Котофей благодушно оглядел подворье. – Настроя нет. В таких неровных чувствах лучше не экспериментировать, а то ещё напортачим. Сегодня – отдыхаем.
– Погодите-ка, – Фёдор поднялся с лавочки. – Есть идея.
– Ну вот, опять, – проворчал кот.
– Предупреждаю: я в «Собаку Баскервилей» не хочу! – заявил Баюн энергично расхаживавшему перед дверью Фёдору.
– Да уж наверное, – хмыкнул тот.
– И во всякие «Двадцать тысяч лье под водой» тоже!
– Я Жюля Верна, к слову, вообще не читал.
– Серьёзно? – Котофей даже забыл про перечень требований. – А что ты в детстве читал?
– «Капитан Сорвиголова» Буссенара, – назвал первое, что вспомнилось, Федя.
– Час от часу не легче.
– Дюма.
– Ну, пойдёт.
– Роберта Говарда – истории о Конане.
– Не-не-не! – Баюн даже шерсть на загривке вздыбил.
– Ещё очень люблю «Хроники Нарнии» Льюиса.
– Хорошие книги.
– И главный герой там почти кот, – иронично добавила Настя. Котофей строго посмотрел на неё, но ничего не сказал.
– Ладно. Ещё что? – снова повернулся он к писателю.