– Да разное всякое, – пожал тот плечами. – Не только художественную литературу. Я в принципе любил читать. У меня и сейчас на полках художка занимает меньшую часть. А так – научпоп, география, история, море…
– Море?
– Ну, плавания, корабли, морские исследования.
– Только шторма мне на мысе Горн и не хватало для полного счастья, – проворчал Баюн.
– Успокойся. Не собираюсь я ни в какой шторм, и вообще, ни в книгу, ни в фильм. Вы же сами сказали, что делать там нечего. Ведь правда нечего? – он с прищуром посмотрел сперва на кота, потом на кикимору. Те дружно и энергично закивали.
– Значит, закрыли тему. Теперь посидите тихонько, дайте сосредоточиться.
Фёдор замедлился. Потом и вовсе начал печатать каждый шаг, будто ставил точку после длинной развёрнутой мысли. Пройдя туда-сюда раз шесть-семь, писатель спокойно двинулся к двери, легко трижды провернул ключ и распахнул её.
– О-ох! – вырвался восхищенный вздох у Насти.
– Нормально, – удивлённый Баюн рассматривал открывшийся пейзаж.
– Вроде получилось, – заметил Федя, перешагивая порог.
Кот и кикимора выбрались следом. Писатель повернулся закрыть дверь – и обнаружил, что в этот раз она была дверью пляжного павильончика. С фасада павильончик украшали надписи иероглифами и огромное изображение чего-то очень похожего на французский багет, разрезанный вдоль и до отказа набитый начинкой. По случаю раннего часа павильончик был закрыт, жалюзи на витрине опущены.
А впереди, подсвеченное поднимающимся рассветным солнцем, раскинулось море.
– Где мы? – тихонько спросила Настя. – И когда?
– Май, года два-три тому назад. Это Вьетнам, – Фёдор неуверенно огляделся по сторонам. – Какой тут город рядом, в точности не скажу.
– Почему вдруг Вьетнам?
– Хотел в те годы сюда съездить. Но пока суть да дело, грянули очередные перемены. Цены сразу взлетели, стало слишком дорого лететь, – парень покосился на кота. – Как заметил месье Баюн, если денег нет – ищут поближе и подешевле.
– Это вовсе не в укор было сказано, – отозвался тот.
Они втроём неспешно побрели по песку к воде.
– Тебе нравится Азия? – уточнила Настя.
– Да не так чтобы… Ну, есть вот кто по Японии тащатся – культура, традиции, язык. Кто-то китайский учит, старается в Китай уехать, работа там, бизнес. А мне просто хотелось попутешествовать.
– Так есть же Таиланд, например. Страна заинтересована в туристах.
– Именно что. Хотелось менее натоптанные тропки. Ну и к тому же где туристы – там и ценники сразу туристические. А мне не надо одинокого осьминожку с изысканной подачей. Пусть будет просто бумажный пакетик, но чтобы полный жареных щупалец!
– Ясно, – вынес вердикт кот. – Пожрать наш сочинитель хотел. Поехать к морю, чтобы налопаться морепродуктов.
– Виновен, – усмехнулся Федя.
– А май – любимый месяц? – поинтересовалась Настя. Она уже сняла босоножки и с удовольствием наблюдала, как при каждом шаге песчинки пересыпаются между пальцами.
– Мой склероз, – вздохнул писатель. – Помню, что во Вьетнаме сезон дождей, а когда – не помню. К тому же, кажется, он у них не только по времени, но и по регионам различается. Поэтому май – компромисс.
– Почти получилось, – кот кивнул на небо к югу. Оттуда медленно, но настойчиво, двигалась огромная туча.
– Возвращаемся? – предложил Федя.
– Да ладно. Она вроде бы ещё далеко. Что же это, приехать на море и даже ножки не помочить? – девушка решительно зашагала вперёд. – Я в жизни на море не была, – добавила она чуть тише, восхищённо разглядывая сходящиеся у горизонта воду и небо. – А ты был?
– Я? – картинно удивился Баюн.
– Да не ты, конечно. Я и так знаю, что ты-то из наших лесов никуда не выбирался.
– Почему же, я вот как-то в Воронеж ездил. Там, между прочим, памятник коту есть! – он состроил обиженную гримасу, но тут же хитро усмехнулся, показав клыки.
– Памятники котам много где есть, – вставил свои две копейки Федя. Потом добавил, обращаясь к Насте:
– Был. На Адриатике и на Мраморном. И мне всегда нравилось читать про морские путешествия. Думал, вот накоплю денег, куплю небольшую яхту, уйду в кругосветку.
– Что остановило? – они уже добрались до мерно накатывающих на берег волн, и кикимора теперь шла по мокрому песку, то и дело по щиколотки уходя в воду.
– Сам не знаю, – Фёдор пнул ногой круглый орех с надпиленной крест-накрест скорлупой. Проводил его взглядом. – Всё время были какие-то обстоятельства, дела. А, может, просто лень, – добавил он, вспомнив свои муки по пути в Луговец. – Я ведь и к вам мог не добраться. Сколько раз был соблазн вернуться с полпути домой.
– Одно из двух, – с уверенностью заявила Настя. – Или мечта была не твоя, или мечтал недостаточно сильно.
– Или мечта не стоящая, – хмыкнул писатель. Девушка остановилась, повернулась к нему и с нажимом сказала:
– Мечты все стоящие. Даже самые крохотные, самые скромные и для кого-то кажущиеся пустяковыми.
– Вроде мечты о чашке кофе? Я бы глотнул, – Федя картинно огляделся. – Но увы.
– Ты путаешь мечту и желание.
– И в чём разница?