– Понятно, – сосредоточенно кивнула Настя. – И как ты намерен действовать? При условии, что мы сейчас обнаружим Оксану сидящей вместе с Димой и Олю, сгорающую от ревности?
– Понятия не имею, – Фёдор чуть замедлил шаг. – Получается, между событием и его последствиями слишком большой промежуток времени. Любые убеждения, угрозы и тому подобное не помогут. Парень просто не поймёт, за что это на него обрушилось всё это, а при самом неудачном для нас раскладе в будущем всё станет только хуже. Может быть, заставить семью Игнатьевых вообще уехать из Дубовежа? От греха подальше.
– Вряд ли Оксана хотела бы для себя такого окончания их романа. Но если не будет другого выхода, всё-таки лучше живой вдали, чем мёртвый тут.
– Резонно.
– Думаю, нам придётся убедиться, что это тот самый день, а в идеале – увидеть ту самую ссору Оли и Димы. И потом вернуться повторно.
Федя с опаской покосился на Настю. Девушка улыбнулась:
– Не волнуйся. Я сегодня ещё силы толком не тратила. Ксанку лечили травы, а привёз меня Баюн, так что моих запасов вполне достанет на второй заход. Думаю, если ты предоставишь мне решать вопрос с сестрёнкой, можешь сам заняться парнишкой.
– У меня кроме идеи увезти Игнатьевых из города вариантов нет, – предупредил Фёдор.
– Ну и увози! – разрешила кикимора. – Кто у него отец?
– Дальнобойщик.
– А мать?
– Бухгалтер в городском управлении коммунальных служб.
Они прошли часть пути молча. Впереди уже было видно здание школы.
– Ты сказал, он в Москву хотел ехать поступать?
– Да, грезил ею.
– Может, на этом сыграть? – предложила Настя.
– В каком смысле?
– Ну, мечта – хороший способ зацепиться. Благодатная почва для идеи. И ты посмотри вокруг, – она развела руками. – Начало двухтысячных, всё на подъеме. Ещё и кризисы не грянули, и люди верят в светлое будущее. Самое время двигаться, расти, пробовать новое.
– Айтишник, – пробормотал рассеянно Федя.
– Что?
– У меня есть идея, как пробудить у него эту грёзу пораньше. Ну, по крайней мере, можно попробовать. Если не поможет – прибегнем к радикальным мерам.
– Например?
– Запугаем родителей до усрачки и заставим их сбежать из города.
– Напуганный человек склонен к необдуманным, а порой и агрессивным, поступкам, – осторожно заметила Настя.
– Знаю. Поэтому и говорю: оставим как последнюю радикальную меру. Пока же попробуем мягким убеждением. Так, где тут седьмой «Б»? А ты что, на линейки к сестре не ходила?
– Мы ведь тогда уже не жили вместе, – напомнила Настя. – К тому же я в это время училась на ветеринара.
– Ты ветеринар?
– Ага. Сюрприз!
– Почему же не на ферме?
– А чего мне там сидеть целыми днями? На ферму я езжу на работу, а на заимке вольно и просторно.
– Не скучно? – поинтересовался Фёдор.
– Да нет, – пожала плечами девушка. – Ну так… Иногда. Вон они.
Федя и сам узнал четырнадцатилетних подростков. Оксана, гордо вскинув голову и широко улыбаясь, стояла в первом ряду своего класса. На противоположном конце ряда, прямо-таки поедая русалку ненавидящим взглядом, стояла Оля. Рядом с Оксаной, восторженно косясь на соседку, был Дима.
– Ох ты ж, страсти какие! Искры посыплются – сено сгорит! – фыркнула Настя.
– Ты готова действовать сразу? – вдруг спросил Фёдор, потирая пальцами глаза.
– Что? – кикимора поглядела на него с тревогой.
– Ну, если с ходу, сейчас? Как только Оля с Димой окажутся наедине. Уверен, почти в тот же самый миг она ему всё и выложит. Если не сказала раньше. Но вроде бы не могла: линейка ещё не закончилась, а они все в первом ряду, не уйти.
– Давай попробуем, – девушка продолжала обеспокоенно разглядывать писателя. – Ты как себя чувствуешь?
– А? – рассеянно откликнулся тот. – А, порядок. Нормально. Всё путём.
Настя ничего не сказала, но нахмурилась и прикусила губу.
Спустя минут пятнадцать линейка завершилась и классы нестройной гурьбой начали заходить в школу. Девушка видела, как её младшая сестра подошла к парнишке, что-то сказала тому и повела его за угол школьного здания.
– Мой выход, – невидимая Настя быстро зашагала следом.
Фёдор, изображая праздно прогуливающегося прохожего, не спеша двинулся за ней. Писатель видел, как началось объяснение между подростками. Девочка бурно жестикулировала («Вся в мать», – подумалось Феде). Мальчик смущённо защищался, иногда разводя руками и пожимая плечами. Оля, раскрасневшаяся, едва не плачущая, замахнулась на Диму, словно хотела ударить. Потом, сжав кулаки, вытянула руки вдоль тела. Лицо её некрасиво скривилось, и Фёдор в этой злорадной ухмылочке обнаружил неожиданно неприятное сходство с самим собой – в тот день, когда он пытался обеспечить себе безбедную ленивую жизнь при помощи «волшебного ноутбука».