Из-за прикрытой двери в соседнюю комнату бубнили приглушённые голоса.
– В больницу надо, – настаивал бас.
– Наверное, – неуверенно соглашался с ним девичий голос.
– Ну что вы заладили – «в больницу! в больницу!» – вмешался ещё один, тоже девичий. – Травы…
– Травы, конечно, хорошо, – немедленно переменила позицию первая собеседница.
– Это для нас хорошо! – рявкнул Баюн и девушки дружно зашикали на него. – Пардон. Для нас травы – самое то. А для него может быть недостаточно. Сколько уже прошло?
– Почти семь часов, – тотчас отозвалась Оксана.
– Вот! Если через час не проснётся…
– Ему просто тяжело пришлось, – возразила Настя, хотя в голосе её чувствовалось сомнение. – Сон – лучшее лекарство.
– Может и так. А если нет? Привезём – а нам доктор: «Опоздали вы, увы!» Так что если через час не…
– Эгей, добрые люди! – позвал Федя. За стеной загрохотали табуретки, затопали ноги и, распахнув дверь, в комнату разом ввалились Оксана, Настя и Баюн.
– Фёдор Васильевич! – кот даже приплясывал от радости. – Живой! Радость-то какая!
– Да что мне сделается, – улыбнулся парень.
– Ты бы себя видел, когда через порог летел, – усмехнулась Настя. Оксана робко улыбнулась и кивнула:
– Жуть, да и только.
– И сейчас не лучше, – вернулся к прежней ворчливой манере кот. – Ну-ка, барышни, кто ему нос в порядок приводил? Полюбуйтесь при дневном свете на свою работу.
Фёдор вдруг понял, что нос совершенно не дышит, и принялся панически ощупывать лицо. Ощупывание отозвалось тупой болью.
– Не трожь! – кинулась к нему кикимора. – Опят кровь пойдёт!
– Ты носом весь пол у бабушки Наины пропахал, – посочувствовала русалка. – Настя еле-еле кровь остановила, так хлестала. Кажется, у тебя ещё и переносица немного того…
– А ты и в детстве так падал? – полюбопытствовал Котофей.
– Как именно?
– Ну, мордой строго в пол. Как бревно. Даже не попытался рук подставить. Или, – тут кот посерьёзнел, – ты уже к тому моменту без сознания был?
– Нет, почему же, я прекрасно помню встречу с половичками. На этом я как раз и отключился, – Федя ощупывал губы, пытаясь оценить ущерб и потенциальное отсутствие зубов.
– Нос всё смягчил, – деловитым тоном прервал его старания Баюн. – Так сказать, принял удар на себя.
– Мне стало гораздо легче.
– Разумеется. Подумаешь, один нос. Вот у меня он вообще плоский, а нюх куда острее твоего. Не в пропорциях дело!
– Абсолютно согласен, – Фёдор попытался спустить ноги на пол и встать, но две пары рук и пара лап тут же запихали его обратно в постель.
– Мне к зеркалу надо!
– Успеешь ещё наглядеться!
– Тогда в туалет!
– Не ври.
– Правда надо!
– Мы проводим.
Ковыляющая, то и дело заходящаяся хохотом четвёрка обогнула избушку, а по возвращению долго отдыхала на скамеечке у крыльца. Настя приготовила всем травяной отвар и Фёдор ощущал, как с каждым глотком ароматного сладкого настоя в него будто вливаются покинувшие тело силы.
– Я что-нибудь пропустил?
– Ксанка в себя пришла, пока вы отсутствовали, – с готовностью доложил кот. – Собственно, нам в этом изрядно повезло. Вряд ли бы мы вдвоём с Настей смогли тебя дотащить до кровати. Уж больно ты тяжёлый!
– Простите, – смутился Федя. – Да бросили бы на полу, не зима, не замёрз бы.
– Угу. В следующий раз – непременно, – хмыкнула Настя. – Глупостей не говори!
– Как вы себя чувствуете? – писатель поочерёдно обвёл взглядом девушек. Русалка всё ещё оставалась бледной и изнурённой, да и на кикиморе бессонная ночь и предшествующие приключения оставили заметный отпечаток. Однако обе в унисон заверили парня, что чувствуют себя прекрасно, хоть сейчас в бой, и чтобы он и не думал беспокоиться на их счёт.
– Врёте, – спокойно заявил Фёдор, отхлёбывая из кружки. – Врёте и не краснеете. Ну?
– Что – ну? – не поняла Настя.
– Получилось?
Девушка быстро взглянула на кузину и прикусила нижнюю губу. Оксана, старательно избегая встречаться с писателем глазами, кивнула.
– Получилось, – тихонько сказала она.
– Тогда почему печаль? – удивлённо поднял брови Федя. – Все живы, здоровы, радоваться надо! Сейчас расхожусь, так мы пир закатим. Где там мой велосипед? Я живо в Дубовеж за мясом, одна нога там – другая тоже там. Шашлык пожарим.
– Сиди, шашлычник, не дёргайся, – посоветовал Баюн. – Тебе на велосипед дня через два-три можно будет, да и то на детский, трёхколесный.
– Я как-то не думал, что так получится, – задумчиво заметил Фёдор.
– Я тебе, дураку, что говорил?
– Не помню.
– Про меру?
– Ааа…
– Вот тебе и «ааа». В другой раз будешь думать. Я же не диагност! А ты не робот! Откуда мне знать, сколько у тебя сил осталось? – раздражённо закончил Котофей. – И ведь я тебя предупреждал перед выходом, что неважно выглядишь – но ты ж разве послушаешь? Нет. Скорей, скорей! Как вша торопливый.
Он ещё продолжал что-то ворчать, когда ладонь парня легла на лобастую голову и принялась гладить чёрную лохматую шерсть.
– Спасибо, Котофей Афанасьевич.
– Ага. Переживай тут из-за вас за «спасибо».
– Там, вроде, одна банка тунца оставалась.
– Взяток не беру!
– Это подарок.
– Ну, подарок – другое дело…
Девушки хихикнули. Федя снова внимательно посмотрел на русалку.