Заскрипели колёса телеги, голоса на лавочке смолкли. Издалека, с улицы, донёсся голос Ивана:
– Приехали, дядя Гриша!
«Ну, вот и всё», – грустно подумал Фёдор, закрывая ноутбук.
Прятаться он не хотел. Стыдно было куда-то убегать, скрываться. Сама идея с сиганием в окно показалась вдруг глупой и нелепой. Писатель поправил футболку и шорты, оглядел себя в зеркало и, заложив руки в карманы, состроил равнодушную мину. Мина его вполне удовлетворила и, «зафиксировав» её, Федя вышел в первую комнату, а оттуда на крыльцо.
Перед скамейкой стоял и обменивался любезностями с сёстрами высокий старик. Собственно, нельзя сказать, чтобы его появление в Луговце стало для Фёдора полнейшей и абсолютнейшей неожиданностью. Пожалуй, парень даже что-то такое подозревал, или предчувствовал. Однако же равнодушная мина всё-таки исчезла бесследно, уступив место приоткрытому в удивлении рту:
– Вы?!
«Аристарх Филиппович Го» въяве и во плоти приподнял шляпу и чуть склонил голову:
– Доброго денёчка, Фёдор Васильевич. Но прошу прощения, я-то вас уже знаю, а вы меня нет. Позвольте представиться: Григорий Альбертович.
– Здравствуйте, – Федя вынул руки из карманов шорт, взъерошил волосы. – А вы тоже родственник?
– Родственник, родственник, – с довольным видом закивала Наина Киевна.
– Мои кузины, – пояснил Григорий Альбертович, указывая своей трильби на компанию старушек. – Барышни, вы нас извините? Мы с господином писателем ненадолго вас оставим, – он сделал приглашающий жест в сторону дома, и парень направился обратно в избушку.
«Дядя Гриша», войдя следом, оглядел комнату с явным удовольствием:
– Давненько же я здесь не был! Всё, знаете ли, дела, дела. А ведь сколько раз обещал себе – брошу хоть на недельку, уеду отдохнуть.
– Мне это знакомо, – кивнул Фёдор. – Ну, как всё будет?
Старик вопросительно изогнул бровь:
– Вы о чём, Фёдор Васильевич?
– Да ладно вам. Вы ведь тоже из здешних коренных жителей? Для того вас и пригласили, чтобы вопрос со мной решить, – писатель хмыкнул. – У вас как, на такой случай волшебная палочка имеется? Или, может, зелье выпить нужно? Предупреждаю: меня сегодня с утра что-то изжога мучает.
– Молочка глотните, – посоветовал Григорий. – Помогает от изжоги.
– Издеваетесь? – хмуро посмотрел на него Федя.
– Отнюдь, – старик аккуратно поставил в угол свой бадик, опустил рядом на пол элегантный кожаный саквояж и сел на табурет.
– Вы присаживайтесь, Фёдор Васильевич, – пригласил он.
– Спасибо, я и постоять могу.
– В ногах правды нет.
– Нет её и выше, – пробурчал писатель, но всё-таки сел напротив.
– Изящно, – улыбнулся его собеседник. – Мне Иван по пути, конечно, рассказал, что матушка велела рассказать. Картину в общих чертах, если угодно. Теперь хочу вас послушать.
Парень оперся локтями о стол, положил на сцепленные пальцы подбородок и тоскливо посмотрел на старца, продолжавшего дружелюбно наблюдать за ним.
– Что именно вас интересует? Если путешествия в прошлое и попытки исправить его являются преступлением – признаю, виновен. Точное количество перемещений, простите, указать не могу. Могу попробовать перечислить временные промежутки, в которых побывал. И географию. Но не уверен, что сумею всё припомнить досконально.
– Это ни к чему, – повёл рукой Григорий Альбертович.
– Для протокола: делал всё добровольно и безо всякого принуждения.
– Ну, Фёдор Васильевич! Я не следователь, а вы не обвиняемый.
– И тем не менее. Чтобы не было непоняток. Собственно, ни Котофей Афанасьевич, ни Анастасия Александровна, ни Оксана Христофоровна ни в чём не виноваты. Это всё я сам.
– Безусловно. Единолично, так сказать, – усы-щёточка шевельнулись, улыбка стала чуть шире.
– Именно так, – воодушевляясь, быстрее заговорил Федя. – По сути, это я их принудил мне помогать. Поэтому и все последствия нужно относить сугубо на мой счёт. О некоторых моих экспериментах они вообще ни сном, ни духом.
– Это каких же? – полюбопытствовал старец.
Фёдор рассказал. Рассказал о свином рыле в старом настенном зеркале и о мультяшных долларах (умолчав, правда, что портрет на банкнотах имел заметное сходство с самим Григорием Альбертовичем). В деталях изложил свои попытки добиться при помощи молодильного яблока денег. Не забыл упомянуть и трюк с написанием новеллы о «волшебном ноутбуке» (который теперь казался чем-то вроде детского мухлежа за картами). Наконец, он поведал о намерении посетить выдуманные книжные миры, и особо подчеркнул, как Баюн отговорил его от этой затеи. Старик слушал внимательно, не перебивая и ничего не уточняя. Лишь изредка Григорий Альбертович кивал, да порой глаза его щурились, пряча озорные искорки.
– И на море отправиться тоже была моя идея, – вздохнул Федя. Чёрные кустистые брови удивлённо поползли вверх и почти скрылись под белоснежной шевелюрой:
– На море?
Парень всё-таки принялся перечислять берега и страны, которые они с Настей и котом посетили за время «кругосветного плавания». Глубоко посаженные глаза раскрылись чуть шире, и Фёдор – почудится же такое! – явственно прочёл в них восхищение.