– Ну-с, а теперь я перед вами повинюсь, – старец провёл пальцем по усам, словно расправляя их. Вежливо прокашлялся и, посмотрев глаза в глаза парню, заявил:
– Это ведь я вас сюда направил.
– В каком это смысле?
– В самом прямом.
– Погодите-погодите, – запротестовал Фёдор. – Мы с вами у вокзала встретились, но я тогда уже собирался в Дубовеж. И решение было принято с вечера, и домик у Марфы Киевны забронирован!
– Не вижу противоречий, – спокойно заметил Григорий Альбертович.
– Как вы могли куда-то меня направлять, если я вас даже не знал до того утра?
– Ну, это вы не знали, – улыбнулся старец. – Я же с вами познакомился несколько раньше. Заочно, так сказать. И вот в этом как раз должен повиниться, – лицо его в самом деле приобрело виноватый вид, словно у школьника, застигнутого за какой-нибудь шалостью. – Вы ведь Анечку знаете?
– Какую Анечку?
– Анну Муромскую, мою внучку?
– Эм… – замялся огорошенный Федя.
– Да знаете, знаете, – подбодрил его собеседник. – Так вот, у неё привычка компьютер включённым держать. Прохожу это я мимо Анечкиной комнаты, а он то и дело «пили-пили», «пили-пили». Я ведь уже сказал, с техникой я на «Вы», вот и заглянул проверить, не случилось ли чего. Ани дома не было, а на экране – ваша переписка. Как это называется? – он просительно посмотрел на парня. – Когда и там, и на телефоне?
– Синхронизация? – предположил парень.
– Верно! – обрадовался старик. – Вы только не подумайте, я в личную жизнь внучки не вмешиваюсь. Просто так уж вышло: глянул на экран, а там вы как раз про сочинительство вещаете.
Федя смутно припомнил, что в самом деле нечто подобное в переписке было. И, кажется, использовалось им как последняя козырная карта, как раз перед тем, как прекратить затянувшееся и явно бесперспективное общение.
– Каюсь, любопытство взяло, вот я к вам и присмотрелся, – развёл руками Григорий Альбертович.
– Почему вдруг ко мне? Мало ли писателей? Или тех, кто утверждает про себя: «Я – писатель!»?
Старик задумчиво барабанил пальцами по столу.
– Дело ведь не в количестве и не в личной оценке заслуг, Фёдор Васильевич. Дело в наличии либо отсутствии таланта. А мне, признаться, стало тошно от того, как вы свой талант бездарно губите.
– Я пишу.
– В стол.
– Подготавливаю…
– Базу, да-да. Не обманывайте сами себя, – посоветовал старик. – Просто скажите: давно ли вы до поездки сюда сочиняли что-то подобное той истории с егерем? Такое, чтобы в самом деле брало за душу?
Фёдор открыл рот, намереваясь что-то возразить. Потом медленно закрыл. Посидел, передёрнул плечами – но так ничего и не сказал. Григория Альбертовича это ничуть не смутило:
– Вот-вот.
– А толку? – кисло поинтересовался Федя.
– Простите? – глаза старца широко распахнулись от удивления.
– Кому оно нужно, моё творчество? – парень кивнул на ноутбук. – И вообще, я здесь вроде как на допинге, а если не будет молодильных яблочек – и эффекта того не будет.
– Надо же, какие глупости, – пробормотал Григорий. – Вы что же, яблоко ели до того, как начать сочинять? Или всё-таки после?
– После, – нехотя признал парень.
– То-то.
– Но вы ведь всё равно меня того…
– Не понял?
– Ну, что у вас в таких случаях полагается. Для сохранения конфиденциальности. Стирание памяти там, или как?
– Или как, – хмыкнул старец и поднялся.
– А и к лучшему! – махнул вдруг рукой Федя. – Может, вы меня вообще «откатите»?
– Что-что, простите?
– Ну, как компьютерную программу. Можно сделать, чтоб я сюда вовсе не приезжал?
– Зачем? – изумился Григорий Альбертович, чуть не выронив из рук свою драгоценную трильби.
– Оксане я так и не помог. Настю и Баюна из-за меня теперь родня будет мытарить. Судеб сколько переменилось – и не факт, что к лучшему, – он посмотрел на собеседника с жалобной мольбой. – Откатите, а?
– Вы опять пытаетесь принять ответственность за то, за что на самом деле отвечать не можете, – вздохнул старец, беря из угла свой бадик. – А кто вам сказал, что не случись всего этого – было бы лучше? Никто. Сами себе придумали и сами себя в придуманном убедили.
Бадик пристукнул об пол и Феде показалось, что по крашеным доскам пробежала рябь, словно по морским волнам.
– Будущее, Фёдор Васильевич, никем не предсказано и нигде не записано. Так с чего вы взяли, что оно способно обойтись без вашего участия?
Бадик пристукнул вторично, и теперь писателю померещилось, что дрогнули и пошатнулись стены избушки.
«Вот и хорошо», – подумал Федя, закрывая глаза.
– Вам ещё многому предстоит научиться, молодой человек, – заметил Григорий Альбертович.
Бадик стукнул в третий раз и мир исчез.
Фёдор Васильевич Потапов дочитал написанную историю, с удовлетворением вздохнул и закрыл файл. Пока ноутбук выключался, писатель успел допить остатки кофе из стаканчика и доесть черничный кекс. Потом откинулся на низкую спинку складного деревянного стульчика, с наслаждением потянулся и, сцепив руки на затылке, принялся благодушно глядеть по сторонам.