Она вдруг заметила, что стала уже вровень с матерью, даже чуть выше её… мать показалась вдруг Лерке совсем маленькой и какой-то беззащитной, что ли…
– Не говори ничего, – повторила она и осторожно дотронулась до материнской руки. – Совсем ничего не говори! Не надо!
– Ты думаешь? – как-то совершенно растерянно спросила мать. – Ты думаешь, не надо?
– Уверена!
Мать вздохнула. Казалось, что она всё же хочет что-то сказать, но в то самое время в дверь позвонили.
– Я открою! – сказала мать с облегчением и вышла.
Пока Лерка ломала голову, кто же там может быть, в комнату вошла… Любка.
– Бубличек! – радостно проговорила Лерка, подходя к подруге. – Ты?!
– Я… это… – Любка шмыгнула носом и протянула Лерке огромную коробку конфет, перевязанную ленточкой, из-под которой виднелся ещё и флакон каких-то духов. – Поздравляю с днём рождения… желаю, как говорится…
– Бубличек! – Лерка вдруг бросилась Любке на шею. – Как же я рада тебя видеть! Ты даже не представляешь себе, как я рада тебя видеть!
– А меня?
Лерка подняла голову.
В дверях, за спиной Любки, стоял Толик в каких-то несуразных тёмных очках.
– Ты? – скорее удивлённо, нежели обрадовано проговорила Лерка.
Толик несколько театрально пожал плечами.
– Ну, если я скажу, что это не я – ты же всё равно не поверишь! Поэтому, спешу признаться: это и в самом деле я! – он вдруг вытянулся по-военному и даже каблуками прищёлкнул. – Отдаю себя в полное ваше распоряжение! Подарка нет, извини!
– Ничего! – Лерка продолжала внимательно смотреть на Толика. – А очки зачем? Из-за «фонарика»?
– Точно! – Толик вздохнул. – Яркий очень!
– Ничего! – сказала Любка язвительно. – До свадьбы заживёт!
– Вопрос: до чьей свадьбы?
Толик подошёл к зеркалу и, сняв, наконец, очки, принялся в него смотреться.
– Красивый, красивый! – съязвила Лерка. – А шрамы мужиков только украшают, тем более – полученные в бою!
– Так то шрамы! – вздохнул Толик. – А это…
– Фингал! – подсказала Любка.
– Да, кстати! – оживился Толик, не прекращая внимательно рассматривать себя в зеркало. – А как поживает этот твой… Барабашка, кажется?
Лерка сразу же помрачнела.
– Никак! – отрывисто бросила она и торопливо провела ладонью по лицу. – И всё об этом! И ни слова больше!
– Понял! – проговорил несколько озадачено Толик, и в это время в кармане у него грянула бравурная мелодия мобильника. – Пардон, я сейчас!
Толик торопливо выскользнул за дверь, а Лерка и Любка некоторое время смотрели ему вслед.
– А ты ведь его не любишь? – то ли спросила, то ли просто проговорила Любка, старательно избегая при этом Леркиного взгляда. – Он тебе просто нравится… вот и всё…
– Ты думаешь?
Лерка тоже старалась не смотреть на Любку, ощущая странную какую-то неловкость, возникшую со вчерашнего дня между ней и подругой. Новая взрослая жизнь с непростыми своими вопросами и неразрешимыми своими проблемами без спроса ворвалась в их такие налаженные, казалось бы, отношения, стремительно превращая эти самые отношения в нечто совершенно иное, незнакомое, непредсказуемое… и к этому ещё надо было как-то привыкнуть. Или приспособиться…
– Ты думаешь? – вновь повторила Лерка. – Впрочем, скорее всего, ты права! Он мне просто нравится. А любовь… это не то… это что-то совершенно другое! Это, когда… когда…
Вздохнув, Лерка замолчала, поняв, что не в состоянии выразить то, с чем она и сама не совсем ещё разобралась, поняв, что человеческий язык слишком беден для того, чтобы выразить словами, что же такое настоящая любовь…
А в комнату заглянула мать.
– Прошу к столу! – торжественно объявила она. – Гулять будем!
– А Толик? – в один голос произнесли Лерка и Любка.
Мать улыбнулась.
– А он уже там. Трудится в поте лица!
И она вышла. А Лерка снова вздохнула и наконец-таки взглянула Любке в лицо. И Любка тоже взглянула ей в лицо… и так, некоторое время, они молча смотрели друг на дружку…
«Любовь… – вновь подумалось Лерке, – что же это такое, любовь? Я люблю маму и люблю папу… вернее, я очень любила его до недавнего времени… И Любку я тоже люблю, несмотря на то, что она так часто меня раздражает. И Толика… впрочем, с Толиком всё не так просто, ведь он раздражает меня даже чаще, чем Любка. А ещё я люблю шоколадный торт и мороженное, но ведь это, кажется, совсем из другой оперы…»
О Барабашке Лерка старалась не думать, и это ей почти удавалось…
Конец