Лерка понимала, сердцем чувствовала, что говорит не то, что нужно, совершенно даже не то… другое что-то надо было сказать сейчас… но вот, что именно – этого она, к сожалению, не знала…
– Не покидай меня сегодня, Барабашка! – У Лерки ещё сильнее защипало в глазах, тугой солёный комок подкатил к горлу, даже дышать стало трудно. – Я прошу тебя, Барабашечка… я тебя очень прошу! Только не сегодня! Давай завтра, а?! Такое возможно?
Она затаила дыхание в тревожном ожидании ответа.
– Такое невозможно, – сказал Барабашка, и снова в ровном голосе его почудились Лерке какие-то странные, незнакомые ранее нотки. – Долго высчитывал. Очень долго. Разные измерения. Разные системы координат. Избирательно разные. Всё должно получиться. Но это сейчас. Потом может не получиться. Потом не смогу вернуться. Совсем не смогу.
– И не надо! – с последней самой надеждой вскричала Лерка. – И не возвращайся! Оставайся у нас! Навсегда оставайся!
– Это невозможно.
Нет, Лерке не почудилось. Голос Барабашки и в самом деле изменился, звучал теперь как-то не так… он словно доходил до Лерки с более далёкого расстояния…
– У вас неуютно, – продолжал между тем Барабашка. – Множество опасностей. Я не смогу у вас долго.
– Ты привыкнешь!
Сама только мысль о том, что Барабашка может исчезнуть, навсегда исчезнуть… одна только мысль об этом была для Лерки мучительно-невыносимой.
– У нас хорошо! У нас просто замечательно! Ты и в самом деле постепенно сможешь привыкнуть! А я… я буду каждый день угощать тебя самыми вкусными излучениями! Я, вообще, могу не выключать микроволновку, если ты пожелаешь…
Какое-то время Барабашка молчал, и в душе у Лерки вновь всколыхнулась, было, слабая надежда на чудо.
– Я не могу остаться, – проговорил, наконец, Барабашка. – Необходимо вернуться. Именно сейчас. Потом будет труднее. Будет плохо. Не только мне. Тебе тоже. Тебе в первую очередь. Ты этого не понимаешь сейчас, но это может быть. Уже скоро. Я не хочу этого. Не хочу, чтобы тебе было плохо.
Лерка вздохнула. Хуже чем сейчас… да разве такое возможно!
– Сколько же тебе осталось? – прошептала она еле слышно.
– Осталось совсем немного. – Голос Барабашки на этот раз прозвучал ещё глуше обычного. – Твоё пси-поле сильно изменилось. Почему?
– Ты не поймёшь! – грустно проговорила Лерка, в очередной раз вздыхая. – Ты, наверное, и грустить обо мне не будешь! Действительно, кто я такая, чтобы обо мне ещё и грустить!
Лерка замолчала. Барабашка тоже некоторое время молчал.
– Что такое «грустить»? – спросил он после довольно-таки продолжительного молчания. – Не понимаю.
Лерка ответила не сразу. Сначала она вновь подошла к дивану, опустилась на него, обхватила руками голову, вернее, уткнулась лицом в ладони.
– Грустить – это когда грустно! – тихо проговорила она. – Когда невыносимо грустно… вот как мне сейчас! Грустить – это вспоминать! Каждый день, каждую минуту… Ты будешь вспоминать обо мне, Барабашка?
– Вопрос не имеет смысла, – сказал Барабашка. – Вспоминают то, что забыли. Я ничего не забываю. Я не умею забывать. Я буду всегда тебя помнить.
– Это не то! – Лерка снова судорожно вздохнула, потом всхлипнула и ещё крепче прижала ладони к лицу. – Это совсем даже не то…
Не в силах говорить далее, она замолчала, безуспешно стараясь унять горячий поток слёз, струившихся сквозь мокрые ладони. Барабашка тоже молчал, и это обоюдное их молчание продолжалось долго, очень долго…
– Наши энергетические поля контактировали на протяжении довольно продолжительного временного отрезка, – сказал Барабашка. – Мне будет не хватать твоего энергетического поля.
– Правда?! – Лерка вдруг громко и несколько истерически рассмеялась. – Ну что ж, спасибо и на этом!
Барабашка ничего не ответил.
– Скажи! – не сказала даже, почти прокричала Лерка. – А у тебя там есть семья, родители? У тебя там есть… папа?
– Это другой энергетический уровень, – сказал Барабашка, потом он помолчал немного и добавил: – Я там буду. Не сейчас, позже.
– Да причём тут этот твой уровень! – забыв даже о слезах, Лерка вновь вскочила с дивана. – Я ведь не об этом тебя спрашивала! Я спросила: у тебя есть папа? Твой папа! Или у вас не бывает родителей?
– Энергетические поля не везде одинаковы… – Со стороны могло показаться, что Барабашка нарочно так отвечает, что он просто издевается над Леркой, но она то знала, что это не так. Барабашка искренне пытался ответить на поставленный вопрос. – Поля всё время изменяются, – продолжал между тем Барабашка. – Или меняется знак. На противоположный. Не везде. Не одинаково. На пересечениях больше. И всегда в противоположных направлениях.
– Ну вот! – Лерка печально вздохнула. – Всё как обычно! Слова знакомые – а их общий смысл… Ну, почему ты не можешь просто сказать, есть у тебя папа или нет? Да или нет… только это и скажи!