– Я тоже! – Лерка плакала уже навзрыд, плакала, нисколечко не стесняясь своих слёз… да и почему, скажите на милость, она должна их стесняться. – Я всю жизнь… всю свою жизнь буду тебя помнить! Всю свою жизнь!
– Я сделаю тебе подарок на прощание… – голос Барабашки, приглушенный и бесконечно уже далёкий, с трудом пробивался сквозь таинственные какие-то препятствия и барьеры, едва-едва достигая Леркиного подсознания… Лерка уже, не столько слышала, сколько ощущала этот хорошо знакомый ей призрачный голос. – Я оставлю тебе… пространственные… не сразу… но ты… очень осторожно…
– Не надо мне никаких подарков! – вновь закричала Лерка, захлёбываясь от слёз. – Ничего мне не надо! Только не оставляй меня, слышишь?! Я не смогу жить без тебя, просто не смогу жить! Возьми меня с собой, туда, к вам! Возьми, пожалуйста!
– Это невозможно! – Голос Барабашки был уже совсем тихий, почти неразличимый. – Я б этого очень хотел, но это невозможно. Ты бы не смогла у нас, а я… я…
Голос Барабашки, уже совершенно неразборчивый и почти что не воспринимаемый, медленно таял в таинственных глубинах Вселенной, и Лерка не услышала, а, скорее, просто уловила, как дуновение ветра, самые последние слова своего уходящего друга…
– Прощай, Лерка! Прощай навсегда!
– Не исчезай! – отчаянно завопила Лерка, всё ещё надеясь на что-то. – Я не смогу без тебя! Я… я люблю тебя! Слышишь, я тебя люблю!
До ушей Лерки донёсся вдруг какой-то странный звук, так, будто где-то, совсем рядом, откупорили огромную бутылку шампанского… и одновременно с этим яркая голубовато-зеленоватая вспышка на одно короткое мгновение ярко озарила комнату…
– Барабашка! – тихо, с тревогой и надеждой в голосе прошептала Лерка. – Барабашка, ты ещё здесь? Ты где, Барабашка?!
Замолчав, она напряжённо ожидала ответа и уже знала, что ответа не будет, что всё уже в прошлом… навсегда в прошлом…
– Барабашка! – закричала Лерка что есть силы, содрогаясь от горьких безутешных рыданий. – Барабашечка!
Мерно тикали старинные часы-ходики на стене напротив… на улице же тёплый майский день постепенно превращался в такой же тёплый и приятный майский вечер… и всё вокруг было как всегда… всё, кроме одного…
Барабашки больше не было рядом с Леркой…
Когда мать вернулась домой и вошла в комнату, Лерка всё ещё лежала на диване, уткнувшись лицом в мокрую подушку, и тихо плакала. Некоторое время мать молча стояла у двери и смотрела на плачущую дочь. Потом, подойдя к дивану, села рядом.
– Что-то случилось? – осторожно спросила она. – Почему ты плачешь?
– Он ушёл, мама! – вскинув от подушки зарёванное лицо, Лерка повернулась в сторону матери, ухватила её за руку. – Он ушёл от меня, понимаешь ты это! Он бросил меня, навсегда бросил!
Лицо матери словно окаменело, резко выступили желваки на скулах. Некоторое время она молчала, сжимая руку дочери.
– Значит, ты уже всё знаешь… – медленно, словно через силу, проговорила мать, глядя куда-то поверх головы дочери. – Кто тебе сказал?
– Что сказал, ма? – Лерка уже больше не плакала, большими настороженными глазами она смотрела на мать. – И что такого я уже знаю?
– Погоди!
Теперь мать тоже смотрела на Лерку, их взгляды встретились на мгновение, потом мать снова отвела взгляд.
– Я, наверное, не совсем тебя поняла! – торопливо проговорила она. – Кто ушёл? Кто тебя бросил? Толик?
Лерка почему-то даже не удивилась, что мать знает о Толике, не до того ей было сейчас…
– Барабашка, мама! – В голосе Лерки вновь зазвенели слёзы. – Он ушёл, понимаешь ты это?! Навсегда ушёл!
– О, Господи!
Немного вынуждено, но, тем не менее, с явственно выраженным облегчением, мать рассмеялась и, приобняв Лерку за плечи, прижала её к себе.
– Какая же ты у меня ещё маленькая!
– Я не маленькая, ма! – Лерка сделала слабую попытку высвободиться из материнских объятий, но потом почему-то передумала это делать. – Мне уже пятнадцать лет!
– Уже? – мать вновь негромко рассмеялась. – Да тебе всего лишь пятнадцать лет, глупенькая! Счастливый возраст!
– Ага! – сказала Лерка грустно. – Очень счастливый!
Мать ничего не ответила, и так они сидели некоторое время рядышком. Потом мать вздохнула и, отпустив Лерку, встала.
– А я принесла тебе подарки!
Вытащив из сумки какие-то свёртки и пакеты, мать положила всё это на стол.
– Не желаешь взглянуть?
– Спасибо, ма! – безо всякого выражения отозвалась Лерка. – Я потом взгляну, ладно?
– Ладно! – сказала мать тоже без всякого выражения. – Взгляни потом.
Она пошла было к выходу, но Лерка, вскочив с дивана, догнала её, обняла за плечи.
– Ты что, обиделась?
– Вовсе нет!
Мать снова повернулась в сторону Лерки.
– Знаешь, Лерка, – проговорила она, глядя куда-то поверх головы дочери, – я давно хотела поговорить с тобой о…
Не закончив фразы, мать замолчала. Лерка тоже молчала и ждала продолжения.
– Просто ты уже достаточно взрослая, чтобы… – мать снова запнулась и замолчала. – Ну, просто ты имеешь право узнать, наконец, что…
– Не надо, ма! – тихо и как-то по-особенному нежно проговорила Лерка. – Не надо мне сейчас ничего говорить!