Между песнями Силье ничего не говорила и не общалась с публикой, хотя обычно она очень много болтала и кокетничала. Это было частью ее сценического шоу. Сегодня она ограничилась только музыкой – тем не менее публика была заворожена. Мне пришлось привыкать к жестокой тональности, в ее музыке был какой-то надрыв. Мы ожидали красивого и изящного завершения фестиваля, а вместо этого получили кулак. И все же это не испортило мне концовку. Возможно, пожилые дамы и были разочарованы, но не я. Я считал замечательным то, что Силье наконец-то обрела свой собственный голос, пусть даже такой злобный.
– У нее такая мощная харизма. Это и раньше так было? – поинтересовалась Марианна.
– Нет, даже когда обижалась, она была нежной. Я не припомню, чтобы когда-нибудь она по-настоящему на меня сердилась.
– Что, неужели даже никогда не кричала?
– Нет, по крайней мере, не кричала так, как ты. Ты ведь еще и дерешься, – сказал я и поцеловал ее в шею.
Мы были единственными, кто не потерялся во время концерта. Остальные перемешались. Я уверен, что Силье увидела нас, когда газон перед сценой наполовину опустел. По крайней мере, ее взгляд задержался на нас, а потом она яростно заорала. И это было не пение. Она зло закричала в микрофон, и толпа пришла в неистовство.
Исполнив последнюю песню, Силье в первый раз в возбуждении оглядела публику и посмотрела на меня сверху вниз. Я был уверен, что она не уйдет со сцены, не отомстив. На газоне было много свободного места, но непосредственно перед сценой все кишело восторженными мальчиками и девочками, требующими продолжения. Она недоуменно смотрела на них, и мне показалось, что именно они меня и спасли. Она не могла поверить, что ее так чествуют. Было бы слишком жестоко сказать им правду обо мне. Поэтому она не произнесла ни слова, а ушла со сцены молча, и я вздохнул с облегчением. Марианна повернулась ко мне и поцеловала меня. Я всегда отличал эти успокоительные поцелуи.
– А теперь пойдем прогуляемся, чтобы ты мог немного расслабиться.
И я только тогда осознал, что из-за своего волнения прижал ее слишком сильно. Мы направились в лес, где хотели побыть наедине. Я радовался, что имею возможность встретиться с Силье в Тарме, потому что, если бы это произошло в Копенгагене, я бы уже лежал и задыхался. Я испытывал уверенность и страх одновременно. В течение следующего часа мы не произнесли ни слова. Мне не хотелось говорить. Мне просто хотелось видеть Марианну рядом, чтобы не взорваться.
