В углу комнаты стояли два чемодана – один старый, потрепанный, другой совсем новый. На обоих – наклейки Канадского пароходства. Мегрэ раскрыл чемоданы и стал выкладывать на кровать все, что там лежало, – белье, платья, кофты; большинство вещей тоже были совсем новыми, купленными в магазинах Монреаля.
– Я вижу, вы не церемонитесь! – раздался голос у двери.
Это появилась хозяйка, она с трудом переводила дух, должно быть, слишком быстро подымалась по лестнице. Она была небольшого роста, с резкими чертами лица, а железные бигуди на ее седеющих волосах не прибавляли ей привлекательности.
– Прежде всего, кто вы такой?
– Комиссар Мегрэ из опергруппы.
– Что вам надо?
– Мне надо выяснить, кто эта женщина, которая здесь живет?
– Зачем? Что она сделала?
– Я бы вам посоветовал дать мне ее регистрационную карточку без пререканий.
Карточку хозяйка на всякий случай захватила с собой, но передала ее Мегрэ с большой неохотой.
– В полиции, видно, никогда не научатся хорошим манерам.
Она направилась к двери, ведущей в соседний номер, с явным намерением прикрыть ее поплотнее.
– Минуточку. А кто занимает тот номер?
– Муж этой дамы. Разве это не его право?
– Не трогайте эту дверь. Я вижу, что они записались под именами Перкинс мосье и мадам Перкинс из Монреаля, Канада.
– Ну и что?
– Вы видели их паспорта?
– Я никогда не сдала бы им комнат, если бы их документы не были в порядке.
– Судя по этой карточке, они прибыли месяц назад.
– Вас это огорчает?
– Вы можете мне описать Джона Перкинса?
– Небольшого роста, брюнет, нездорового вида и вдобавок с больными глазами.
– Почему вы думаете, что у него больные глаза?
– Потому что он всегда носит темные очки, даже ночью. Разве он совершил что-нибудь плохое?
– Как он был одет?
– С иголочки, во все новое с головы до ног. Впрочем, в этом нет ничего удивительного для молодожена, не так ли?
– Они молодожены?
– Я так думаю.
– Почему?
– Потому что они почти не выходят из своих комнат.
– А почему они сняли два номера?
– Ну, знаете, это меня не касается.
– А где они едят?
– Я их об этом не спрашивала. Мосье Перкинс, видимо, в номере, потому что я никогда не видела, чтобы он днем выходил куда-нибудь, особенно последнее время.
– Что значит – последнее время?
– Ну, скажем, последнюю неделю. А может быть, и две.
– Неужели он никогда не выходил подышать воздухом?
– Только вечером.
– Всегда в темных очках?
– Я вам говорю то, что видела. Ваше дело – верить или нет.
– А жена его выходит на улицу?
– Да, она бегает в магазины, чтобы купить для него еду. Я даже как-то зашла к ним проверить, не вздумали ли они готовить у себя в номере, – у нас это запрещено.
– Таким образом, в течение нескольких недель он ест всухомятку?
– Похоже на то.
– И вам это не казалось странным?
– От иностранцев и не такого можно ждать.
– Портье мне сказал, что Перкинс вот уже несколько дней не показывается в гостинице. Когда вы его видели в последний раз?
– Не помню. В воскресенье или понедельник.
– Из вещей он ничего не взял?
– Нет.
– Он не предупредил вас, что уедет на несколько дней?
– Он ни о чем меня не предупреждал. Впрочем, что бы он мне ни говорил, я бы все равно ничего не поняла – ведь он не знает ни слова по-французски.
– А его жена?
– Она говорит, как мы с вами.
– Без акцента?
– С легким акцентом, похожим на бельгийский. Говорят, это канадский акцент.
– У них канадские паспорта?
– Да.
– Как вы узнали, что Перкинс уехал из гостиницы?
– Как-то вечером он вышел погулять – то ли в воскресенье, то ли в понедельник – я вам уже говорила, а на следующий день Люсиль, горничная, которая убирает эти номера, сообщила мне, что его нет и что его жена как будто этим обеспокоена… Но если вы еще долго собираетесь меня расспрашивать, мне придется сесть.
Она уселась с важным видом в кресло и бросила на комиссара раздраженный взгляд.
– К Перкинсам приходили знакомые?
– Насколько я знаю, нет.
– Где у вас телефон?
– В конторе, и я там нахожусь весь день. Они ни разу не пользовались телефоном.
– А письма они получают?
– Ни единого.
– Мадам Перкинс не ходит на почту? Может быть, она получает корреспонденцию до востребования?
– Я за ней не следила. Послушайте, а вы уверены, что имеете право рыться в их вещах?
Дело в том, что Мегрэ, задавая все эти вопросы, продолжал вынимать из чемоданов вещь за вещью, и теперь все их имущество было разложено на кровати.
Вещи эти были хорошего качества, не слишком шикарные, но и не дешевые.
Туфли поражали высотой каблуков, а белье больше подходило бы для танцовщицы ночного кабаре, чем для новобрачной.
– Я хочу зайти в соседнюю комнату.
– Вы у меня разрешения не спрашивали!
Хозяйка пошла за ним следом, словно боялась, что он что-нибудь унесет. Во втором номере тоже стояли новые чемоданы, купленные в Монреале, и вся мужская одежда была тоже новой, с этикетками канадских фирм. Можно было подумать, что эта парочка вдруг решила явиться в каком-то новом виде, и за несколько часов они приобрели все необходимое для путешествия. На комоде валялось штук десять американских газет – и все.
