На улице было по-прежнему сыро и холодно. Выйдя из кино, они посидели на террасе какого-то маленького кафе, выпили по стакану пива и попали домой только в одиннадцать часов вечера. Едва Мегрэ переступил порог квартиры, как раздался телефонный звонок.
– Алло! Барон, это вы?
– Нет, это говорит Вашэ, господин комиссар. Я заступил на дежурство в восемь часов вечера. С девяти я тщетно пытаюсь с вами связаться.
– Есть что-нибудь новое?
– На ваше имя пришло письмо. Почерк женский. На конверте крупными буквами написано: «Крайне срочно». Можно мне его вскрыть и прочитать вам?
– Читай!
– Минуточку. Вот: «Господин комиссар! Совершенно необходимо, чтобы я с вами как можно скорее встретилась. Это вопрос жизни и смерти. К несчастью, я не могу выйти из своей комнаты и даже не знаю, как переправить вам это письмо. Не смогли бы вы посетить меня в гостинице „Бретань“, улица Рише, это почти напротив „Фоли-Бержер“. Я живу в номере сорок семь. Никому ничего не говорите. Вокруг гостиницы, наверное, кто-нибудь ходит. Приходите, приходите, я вас умоляю».
Подпись была неразборчива, начиналась она с буквы «М».
– Скорее всего, Мадо, – сказал Вашэ, – но я в этом не уверен.
– В котором часу отправлено письмо?
– В восемь вечера.
– Ясно. Больше ничего? От Люка или от Торанса нет никаких сведений?
– Люка сидит в ресторане у Поччо. Поччо уговорил его зайти к нему, уверяя, что просто глупо стоять на холоде, когда можно сидеть в тепле. Он просит дать ему дальнейшие указания.
– Пошлите его спать.
Госпожа Мегрэ слышала этот разговор; она вздохнула, но не стала возражать, видя, что муж ищет свою шляпу. Она привыкла к его ночным отлучкам.
– Спать-то ты хоть вернешься? И возьми шарф, прошу тебя.
Перед тем как выйти, он выпил немного сливянки. Ему пришлось идти пешком до площади Республики и только там удалось схватить такси.
– Улица Рише, напротив «Фоли-Бержер»!
Он знал гостиницу «Бретань», пользующуюся весьма дурной репутацией; на верхних этажах комнаты сдавались понедельно или помесячно.
Спектакль в «Фоли-Бержер» уже давно кончился, и прохожих на улице почти не было.
Мегрэ вошел в плохо освещенный коридор и постучал в застекленную дверь; за стеклом сразу же вспыхнул свет и кто-то пробурчал сонным голосом:
– Кто там?
– Я в номер сорок семь.
– Проходите.
Мегрэ смутно различал сквозь занавеску, что на раскладушке лежал какой-то человек, который протянул было руку, чтобы дернуть за резиновую грушу и тем самым открыть вторую дверь, но не сделал этого. Окончательно проснувшись, портье вник наконец в то, что ему сказал посетитель.
– В номере сорок семь никого нет, – пробурчал он, снова укладываясь.
– Минуточку. Мне надо с вами поговорить.
– Что вам угодно?
– Я из полиции.
Мегрэ и не пытался разобрать, что бубнил себе под нос портье, но это были явно бранные слова по его адресу.
Портье нехотя поднялся с постели, на которой он лежал одетый, подошел к двери, повернул ключ в замочной скважине и впустил посетителя, окинув его злобным взглядом.
– Вы из полиции нравов? – нахмурив брови, спросил он.
– Откуда вы знаете, что в номере сорок семь никого нет?
– Тип, который там жил, уже несколько дней как смотался, а его подруга недавно вышла.
– Когда?
– Точно не скажу. Часов в девять или в половине десятого.
– Ее зовут Мадо?
Портье пожал плечами.
– Я дежурю только ночью и имен не знаю. Уходя, она сдала мне ключ. Вот поглядите – он висит на доске.
– Эта дама ушла одна?
Портье молчал.
– Я вас спрашиваю: эта дама ушла одна?
– Что вам от нее надо? Ладно, ладно. Не сердитесь. Незадолго перед этим к ней приходили.
– Кто? Мужчина?
Портье был поражен, что в такой гостинице, как эта, ему задают подобные вопросы.
– Гость долго оставался в номере?
– Минут десять.
– Он спросил вас, в каком номере она живет?
– Он меня ни о чем не спрашивал. Он поднялся по лестнице, даже не взглянув на меня. Тогда дверь еще была не заперта.
– Откуда вы знаете, что этот тип направился именно к ней в номер?
– Да потому, что они вышли вместе.
– У вас ее регистрационная карточка?
– Нет. Они все у хозяйки, она их хранит у себя в кабинете, а он заперт на ключ.
– А где хозяйка?
– Спит.
– Дайте мне ключ от номера сорок семь и разбудите хозяйку. Пусть она поднимется ко мне.
Портье как-то странно поглядел на Мегрэ и вздохнул.
– Да, в мужестве вам не откажешь. А вы уверены, что вы в самом деле служите в полиции?
Мегрэ предъявил свой жетон и с ключом в руке стал подниматься по лестнице. Номер 47 находился на четвертом этаже, это был самый обычный гостиничный номер, с железной кроватью, умывальником у стены, обтрепанным креслом и комодом.
Кровать была застелена покрывалом сомнительной чистоты, а на нем валялась газета с фотографиями Чарли Чинаглиа и Чичеро на первой странице. Это была вечерняя газета – в киоски она попадала не раньше шести часов. Всех читателей, видевших кого-либо из этих людей, просят срочно сообщить об этом комиссару Мегрэ.
Может, это объявление и заставило женщину, по имени Мадо, послать ему письмо?
