Ни единой фотографии, ни единого документа. На самом дне чемодана Мегрэ нашел паспорт на имя Джона Перкинса из Монреаля, Канада, с женой. Судя по визам и печатям, супруги сели на пароход шесть недель назад в Галифаксе и высадились в Саутхэмптоне, откуда они через Дьепп попали во Францию.
– Вы удовлетворены?
– А Люсиль, горничная, о которой вы говорили, живет в гостинице?
– Она ночует на седьмом этаже.
– Попросите ее спуститься ко мне.
– С величайшей охотой! Как удобно служить в полиции! Можно будить людей в любой час ночи, нарушать их сон…
Поднимаясь по лестнице, она продолжала что-то возмущенно бубнить. Мегрэ тем временем обнаружил бутылку синих чернил, которыми Мадо написала письмо.
Он увидел также сверток с колбасой, лежавший за окном.
Люсиль оказалась невзрачной брюнеткой, да к тому же еще и косой. На ней был халатик небесно-голубого цвета, и она все время старательно запахивала его полы.
– Вы мне больше не нужны, – обратился Мегрэ к хозяйке. – Можете идти спать.
– Ах, как вы любезны!.. Люсиль, не смущайся, держись независимо!
– Хорошо, мадам!
Люсиль и в самом деле нисколько не была смущена.
Едва за хозяйкой захлопнулась дверь, как она произнесла с неописуемым восхищением:
– Правда, что вы знаменитый комиссар Мегрэ?
– Садитесь, Люсиль. Я хотел бы, чтобы вы мне рас сказали все, что вы знаете о Перкинсах.
– Мне всегда казалось, что это какая-то странная пара.
– Почему?
Она покраснела.
– Потому что они жили в разных комнатах.
– В котором часу вы делали уборку?
– Как когда: иногда в девять утра, а иногда и после обеда. Ее номер я старалась убирать, когда она уходила. Но он всегда бывал дома.
– Как он проводил время?
– Читал толстые газеты, я уж не знаю, на скольких страницах, решал кроссворды или писал письма…
– Вы сами видели, как он писал письма?
– Да, довольно часто.
– Говорят, он никогда не выходил днем?
– Первое время выходил, а последние две недели нет.
– У него болели глаза?
– В комнате не болели, там он никогда не надевал темных очков, но даже в коридор без них не выходил.
– Иначе говоря, он от кого-то прятался?
– Думаю, что да.
– Вам не казалось, что он чем-то напуган?
– Да, пожалуй. Когда я стучала в дверь, он никогда не открывал задвижки, пока я не назовусь.
– Она вела себя так же, как и он?
– Нет, совсем не так. Разве что с понедельника. Точнее, с утра вторника. Во вторник я заметила, что мосье Перкинса больше нет.
– Она вам сказала, что он уехал?
– Нет, она мне ничего не сказала, но была сама не своя. Несколько раз она меня просила купить ей колбасы и хлеба. Сегодня вечером…
– Значит, это вы бросили письмо в почтовый ящик?
– Да. Она мне позвонила и велела его отправить. Я обычно выполняла для нее всякие мелкие поручения, и она мне хорошо платила за это. Газеты тоже я ей покупала.
– Вы ей и сегодня принесли вечернюю газету?
– Да.
– Вам показалось, что она собирается куда-то уйти?
– Нет, она уже разделась.
– Потом она позвонила вам, чтобы вы отправили письмо?
– Да, когда я вошла, на ней было домашнее платье.
– В котором часу вы легли?
– В девять часов. Я начинаю работать в семь утра.
– Благодарю вас, Люсиль. Если вы вспомните еще какую-нибудь подробность, позвоните мне, пожалуйста, в префектуру. Если меня не будет, передайте то, что вы хотите сказать, инспектору, который подойдет.
– Хорошо, мосье Мегрэ.
– Вы можете идти спать.
Она еще минутку в нерешительности постояла, улыбнулась и прошептала:
– До свиданья, мосье Мегрэ!
– Вы можете идти спать.
Он спустился вниз к портье, который ждал его за бутылкой красного вина.
– Ну, так что же вам рассказала хозяйка?
– Она была весьма любезна, – ответил комиссар. – Люсиль тоже.
– Люсиль небось с вами заигрывала?
– Вы каждый вечер заступаете в девять часов?
– Да. Но я ложусь не раньше одиннадцати, а иногда я позже, после того как кончается представление в «Фоли-Бержер».
– Вы видели мужчину, который приходил за мадам Теркине?
– Сквозь эту занавеску, но все же я его разглядел.
– Опишите мне его.
– Высокий блондин, в мягкой шляпе, сдвинутой на затылок. Он был без пальто, и это меня удивило, потому что теперь холодно.
– Может, у дверей стояла его машина?
– Нет. Я долго слышал их шаги.
Мегрэ показалось, что рассказ о человеке без пальто ему что-то напоминает. Но что именно? Этого он пока не мог сообразить.
– Как вы думаете, она шла с ним по доброй воле?
– Что вы хотите сказать?
– Она открыла дверь дежурки?
– Конечно, открыла, раз она мне передала ключ.
– А спутник ждал ее в коридоре?
– Да.
– У вас не было впечатления, что он ей угрожает?
– Нет. Он спокойно курил сигарету.
– Она вам ничего не передала?
– Нет, ничего. Она мне протянула ключ и сказала: «Добрый вечер, Жан». Вот и все.
– Вы обратили внимание на то, как она была одета?
– На ней было темное пальто и серая шляпа.
– У нее в руке не было чемодана?
– Нет.
– Когда ее муж выходил вечером, ему случалось брать такси?
– Нет. Насколько я видел, он всегда уходил и возвращался пешком.
– А куда он ходил? Далеко?
– Не думаю, чтобы далеко. Он никогда не отсутствовал больше часа.
– А вместе они когда-нибудь выходили?
– Только вначале.
– А последние две недели?
– По-моему, нет.
