Мой друг по несчастью полностью

– Дальше?! – вскричал Мученик, и бросил свою кружку об пол. – Дальше?! Смотри, дурак!

Он схватил пульт и включил телевизор. На одном из главных каналов шло ток-шоу «Ведро помоев», помеченное вверху экрана словом «премьера». Еще во вторник днем я обратил внимание на анонс этого шоу, в котором меня привлекло не только название, но и то, что в качестве ведущей обещали бывшую порнозвезду. Сразу было понятно, что основываться эта телевизионная вакханалия будет на перемывании костей санторийским знаменитостям или же просто отличившимся простолюдинам, при условии, что отличились они чем-то вопиющим и обязательно в негативном ключе. Как я, например. Да, слава обо мне распространилась уже на всю страну, и в столичной телестудии я был темой номер один. И не только на этом ток-шоу, но и во всех новостях, во всех газетах, во всех встревоженных умах.

– Ага, прямо в точку, угадал! – злорадно прокомментировал Мученик, наблюдая за событиями на экране.

Я и сам не мог отвести взгляд от людей в студии. Молодая ведущая – в принципе оправдывавшая ожидания, – с избытком веса, но при этом с таким декольте, что ее грудь пятого размера должна была вот-вот явить всю свою прелесть многочисленным телезрителям и нескольким десяткам гостей в студии, сидела на одном из двух диванов, и со скорбным участием слушала откровения своих гостей. Гостей этих было двое, и они разместились рядом, на втором диване. Это были Золотко – все такая же солнечная и позитивная даже в своем возмущении, и Картон – все с той же картонной коробкой, закрывавшей его лицо.

– Я вам говорю, – восклицала Золотко, – это самый яркий представитель маньяков и извращенцев. Я до сих пор с дрожью вспоминаю нашу с ним встречу и с ужасом представляю, что могло бы случиться, не окажись он еще и трусом. Он ведь хотел меня изнасиловать! Он говорил мне это прямо в лицо. Говорил, что пришел ко мне именно за этими вот проникновениями и разного рода облизываниями! – Тут ведущая с осуждением покачала головой, что выглядело лукавством от бывшей порноактрисы. Хотя, не стоило исключать, что она сменила профессию из-за влечения к иным формам сексуального удовлетворения, и теперь эти самые проникновения и разного рода облизывания смущали ее в той же мере, в какой они смущали Золотко. – Да, он совершенно ничтожен в настоящей любви, но, как и любой маньяк – он самовлюбленный нарцисс! – продолжала Золотко. – И как самовлюбленного нарцисса его должна вгонять в ярость собственная импотенция. И собственная трусость, ведь ярость сначала оказалась слабее девушки с газовым баллончиком, после чего комплекс неполноценности полностью подчинил его волю.

– Что же вы хотите сказать? – удивленно спросила ведущая.

– Я хочу сказать, что Немощь будет убивать и насиловать и дальше, – ответила Золотко, поправляя свои золотистые локоны. – Он будет искать любые опровержения своей импотенции и своей трусости. А где он может их найти? Где трус и импотент может почувствовать себя уверенным и сильным? Только рядом с совершенно беззащитным человеком, каким, к сожалению, оказалась его несчастная жертва. Поймите: ее убил не только Немощь, но и собственный страх. А он питается чужим страхом, заряжается им, потому что только так может хоть на некоторое время отвлечься от того страха, который пожирает его собственную душу.

Тут в публике раздался встревоженный гул, а Золотко посмотрела в камеру скорбно-уверенным взглядом, словно желая показать телезрителям, что они видят не только хрупкую девушку, но и ту, кто смогла заставить маньяка струсить. Далее на экране появилась моя фотография и ведущая, наверное, уже не в первый раз произнесла: