Мой друг по несчастью полностью

– Да, конечно, – агент Дно поправил шляпу и посмотрел в камеру исподлобья, производя впечатление прожженного сыщика. – Итак, после того, как господин Убивец спровоцировал трагедию в трущобах и скрылся с места преступления, мастерски имитировав свою смерть, со мной связался господин Кассий – депутат городского Собрания, и рассказал мне, что господин Убивец повинен еще в одной смерти, которую хотят инкриминировать многоуважаемому господину Кассию, что вынуждает его уже несколько дней скрываться от властей. Я предложил этому чудесному человеку встретиться и обсудить этот вопрос, что мы и сделали, после чего мне стало ясно, что господина Германика тем вечером застрелил именно наш господин Убивец.

– То есть, вы, как один из лучших агентов ФБР сразу поняли, кто прав, а кто виноват?

– Нет, вы не совсем правы. Я – худший агент в истории ФБР, и не то, чтобы я что-то уж сильно понял. Просто поверил господину Кассию на слово, потому что кому же верить? Депутату или Убивцу? – тут он прищурился и обратился ко мне: – Я иду за тобой, серийный Убивец.

Мученик выключил телевизор.

– Так что, пей и отдыхай, мой друг. Пока что.

Ни то, ни другое меня не прельстило. Опьянение вдруг опротивело своей бесполезностью, а про отдых не могло быть и речи. Большую часть ночи я пролежал без сна, под доносившийся с улицы шум дождя. Мученик гостеприимно лег на полу, постелив себе постель на старом одеяле, которое вытащил из шкафа, укрывшись своим черным плащом и положив под голову свою сумку, с которой обычно расхаживал по городу. Перед тем как лечь, он помазал мне ногу какой-то вонючей мазью, и заверил, что к утру мне станет гораздо легче. Также сменил мне повязку на голове, и когда я попросил у него маленькое зеркало, которое стояло у него на столе, то увидел, что моя правая бровь рассечена, и глаз немного заплыл. Злоба в отношении Мученика во мне угасла, когда я осознал, что во мне просто срабатывает защитный механизм, заставлявший за свои грехи ненавидеть и презирать первого попавшегося, но убраться прочь из этой конуры оставалось моим первейшим желанием.

Трудно было поверить, что господин Асфиксия воплотил в жизнь свою мечту и достиг своей реализации восторга, но стоило поверить и становилось ясно, что если он перешел эту грань, то постарается наверстать упущенное за долгие годы в самый короткий промежуток времени. И даже если сейчас он напуган собственным ужасным преступлением – а учитывая его характер, я в этом не сомневался, – то искать спасение от страха он тоже будет именно в его источнике – тут Золотко оказалась полностью права. И что-то мне подсказывало, что я найду его в его же доме. Я был уверен, что у него не было четкого плана, и убийство Червоточины получилось спонтанным; нет сомнений, что и до этого он частенько разгуливал по ночным закоулкам в камуфляжном костюме и с куском колючей проволоки в кармане, представляя себя серийным убийцей, а значит, в тот вечер вдруг случилось что-то, что подтолкнуло его к самым радикальным действиям. Несмотря на свои многолетние мечты, вряд ли он был организованным убийцей, и теперь, когда из каждой щели вопили о том, что убил ее я, он мог и вовсе почувствовать себя неуязвимым, и имея козла отпущения, на которого с удовольствием повесят его грехи, попытается не откладывать дело в долгий ящик и найти очередную жертву.