К бальным оркестрантам, расположившихся на скамьях вдоль передней стены залы, подошёл Франц Лефорт в голландском платье и парике с флейтой в руках. Адмирал стал музицировать, а из флейты полилась печальная мелодия. Все присутствующие тут же остановили танцы и стали слушать музыку.
— А музыканты? — тихо спросил Павел у Патрика. — Они как здесь?
— Музыканты из наших, из местных, с кладбища, — также тихо ответил тот.
В этот момент к Куйвашову придвинулся Моро и произнёс:
— Ни за что не танцевать с Франц Лефорт, если он тебя пригласить. Затанцевать насмерть. Он кружить бедолаг в танце до той пора, пока несчастний не падать замертво.
— Хорошо, хорошо, — затараторил юноша. — Но мне нужна голова.
Как только Лефорт прекратил играть на флейте, Гордон сдержал обещание и направился к нему. Через минуту довольный Патрик вернулся к Павлу.
— Адмирал Лефорт проявил милость и попросил тебя подойти к нему.
— Надеюсь, вы усвоили урок, юноша? — спросил Лефорт у парня, когда тот приблизился к адмиралу.
— Я всё усвоил, — серьёзно ответил Куйвашов.
— Вы можете забрать голову на крыше склепа семейства Кельх. И пожалуйста, не повторяйте прошлых ошибок. Кладбище — не место для игрищ.
— Клянусь, такое больше не повторится!
Утром Павел позвонил следователю и рассказал, где лежит утерянная голова девушки. «Следак» сначала удивился звонку, но затем принял информацию к сведению. В тот же день следственно-оперативная группа нашла высохший на солнце череп Екатерины Шмелёвой.
— Жан-Пьер, я не смогу отвезти твой прах на родину без оформления документов на вывоз! — немного помолчав, обратился Павел к гренадеру.
— Так давай сделать это!
— Легко сказать: давай. Для начала нужно пройти семь кругов чиновничьего ада.
— Кто это такой?
— Чинуши? Это — паразиты на теле общества. Класс дармоедов и тунеядцев, жрущих в три горла. Эдакие зажравшиеся погани с человеческими мордами. К ним просто так «на кривой козе не подъедешь».
— А чего они боятся больше всего? — спросил Жан-Пьер.
— Бюрократы? — задумался Павел.
— Да.
— Больше всего на свете они боятся… жить на одну зарплату, — осенило юношу.
— Так давай ми помогать им в этом!
— Давай попробуем. По-моему, их ничто пронять не может, включая касторовое масло.
Павел зашёл в Интернет и записался на приём в Министерство культуры через официальный сайт ведомства. Это оказалось проще, чем он думал.
— Нас ждут в ближайший четверг, — обратился он к французу. — Ты готов?
— Я есть готов! — ответствовал Моро.
В приёмный день Куйвашов появился в проходной Министерства культуры с тяжелой спортивной сумкой в руках. Пройдя через рамки металлодетектора, юноша не вызвал никаких подозрений. Но строгий охранник был начеку, и пригласил его пройти дополнительную проверку ручным металлоискателем. Проверив сумку и не обнаружив подозрительных предметов, стражник произнёс, обращаясь к юноше:
— У нас с сумками нельзя.
— Никак не могу оставить, — ответил Павел. — Культурная ценность. Для того и принёс. Предъявить, так сказать, в натуре.
— Ладно, проходи, — недовольно произнёс секьюрити.
Когда Павла пригласили в кабинет к чиновнице, он поставил сумку на стол и кратко обрисовал суть вопроса.
Женщина рассмеялась ему прямо в лицо и уже собиралась выставить вон, когда кабинет стал вибрировать и юноше показалось, что пол уходит у него из-под ног. Чиновница вцепилась обеими руками в стол и лишь охала от страха. Когда кабинет перестал трястись, неожиданно резко стали открываться и одновременно закрываться дверцы шкафов и ящики стола. Звуки хлопков в помещении отражались от стен и смелости женщине не прибавляли. И тут «на сцене» появился Жан-Пьер, проявившись в центре кабинета.
— А теперь давайте расставим все точки над «е», — Моро стремительно подлетел по воздуху к женщине и стал что-то нашёптывать ей на ухо.
Через несколько минут побледневшая чиновница грубо спросила у Куйвашова:
— Какие документы вам нужны? Хорошо, я всё подпишу!
Мадам резко поставила подписи там, где надо, и швырнула бумаги на стол.
— Я не привыкла к такому обращению! — выдохнула она. — Но, раз так, забирайте! И больше сюда не приходите. Никогда.
Павел собрал разбросанные по столу заверенные бумажные носители, схватил сумку с останками француза, и выскочил из кабинета, как ошпаренный. Ещё ни разу в своей жизни он не видел «сильных мира сего» в бессильной злобе.
— Что ты ей сказал? — спросил Павел гренадера. — Она чуть не упала со стула от ярости.
— Ничто особенний, мой друг. Я ей предложить на вибор два вариант развития собитий. Она вибрать верний, единственний вариант.
Когда друзья отошли на довольно приличное расстояние от Министерства культуры, Павел произнёс:
— Остаётся одно, чтобы закончить нашу миссию — нужно найти деньги. Международные путешествия нынче дороги.
— Пойдём, здесь недалеко, — поманил Павла Жан-Пьер. — Не бойся, меня будешь видеть только ти. Для остальних я буду невидим.
— Хорошо.
— Сколько тебе надо, мон ами?
— Чем больше, тем — лучше.
— Десять тисяч евро тебе хватить?
— Вполне.
— Сегодня утром один импозантний господин потерять портмоне с десять тисяч евро. Нужно лишь забрать их.
