В тот же день мы выбрались на сенокосный луг. Медленно перемещаясь, медвежата стали останавливаться и что-то копать в земле. Торопливо орудуя то левой, то правой лапой, они раскапывали небольшую ямку и совали в нее свои длинные языки. Я присмотрелся и обнаружил, что они разоряют мелкие земляные гнезда муравьев. Старая кора некоторых подгнивших деревьев и пней отстает от ствола. Если рядом есть муравейник, то в такие трещины с солнечной стороны муравьи затаскивают личинки и куколки для прогрева. Медвежата искали их, обнюхивая кору снаружи. Счастливчик, которому удавалось найти муравьев, начинал тотчас отдирать кору. Обнаружив личинок, он смотрел на них, как бы прицеливаясь, затем коротким движением снизу вверх поднимал голову, выбрасывал язык, приклеивал его кончиком личинки насекомых и тут же начинал причмокивать от удовольствия. Несколько расчетливых киваний головой, пришлепывания языком – и большая часть содержимого «инкубатора» съедена. Иногда медвежата копали муравьев и в моховых кочках, но земляные гнезда они раскапывали впервые, и я занялся учетом числа разоренных гнезд, регистрацией характера пищедобывательных действий медвежат. Наблюдать одновременно за тремя мишками, вразнобой копавшими муравейники, было трудно. Если я смотрел в блокнот, то не видел, что делают медведи, а если смотрел на медведей, то не видел, что писал. Я выбрал последнее и писал, стараясь не наложить одну строку на другую. Позже, расшифровывая эти записи, я ругал себя, вытирал проступавшую испарину и зарекался не писать больше так скверно. Но в каждый следующий сеанс опять торопился и, не глядя, выводил на тонких листах все те же замысловатые крючки и черточки. И все же мне удалось кое-чего достичь в этом трудном деле.
Муравьями медвежата кормились недолго, и вскоре мы перешли в светлый березовый колок на вечернюю кормежку. Стараясь не пропустить очередную запись, я не забывал лакомиться темно-красной, ароматной земляникой и в этом занятии немного отставал от своих подопечных.
Прошло три дня. Медвежата научились добывать муравьев. Если вначале медвежонок грубо раскапывал найденный муравейник, перемешивал его обитателей с землей и подолгу орудовал языком, пытаясь выбрать белых личинок из этой земляной каши, то теперь картина изменилась. Присев около найденного муравейника, он несколькими точными, очень осторожными движениями передних лап, используя длинные, выступающие вперед когти указательного и среднего пальцев, вскрывал купол муравейника и раскрывал гнездовую камеру. В ней хранится основное богатство муравейника – личинки и куколки. Мишка чуть приподнимал голову и точно запускал язык в самый центр камеры. Поведение всей тройки было одинаковым. За несколько минут медвежонок мог разорить несколько десятков муравейников, почти полностью уничтожая содержимое их камер. Было очевидно, что для молодых медвежат, не способных поймать какую-нибудь добычу, муравьи являются первым животным кормом, необходимым для их нормального развития. Конечно, после молока матери.
Теплая солнечная погода способствовала быстрому созреванию черники. Наступила пора, когда зеленые кустики сплошь украсились темно-фиолетовыми, подернутыми легким, светло-серым налетом ягодами. Черника – обычная ягода в здешних лесах. Больше месяца висит она на кустиках и является одним из основных летних кормов не только для медведей, но и для многих других лесных зверей и птиц.
Малыши освоились на новом месте и теперь каждый день отправлялись знакомым путем к своему черничнику. По пути они успевали покормиться травой, перевернуть камень или колоду, выискивая там насекомых, оторвать кусок старой, изъеденной короедами коры и, если находили под ней белую личинку, начинали лазать вокруг, пробуя на прочность кору засохших елей и осин.
Игры бывают серьезными
Время от времени мои зверюшки разминались – устраивали рукопашные бои, лазали по деревьям, бегали друг за другом по лесу. Между собой они поддерживали постоянную звуковую связь, и стоило кому-нибудь из них забежать подальше, как через какое-то время оттуда уже доносилось характерное «чу-ф-ф, чу-ф-ф». Ему тут же вторили другие медвежата. Звуки эти обычно сопровождали наше продвижение.
В черничнике они чувствовали себя хозяевами. Каждый садился около облюбованного куста и принимался за дело. Сначала обрабатывались те ягоды, до которых мишка мог дотянуться ртом. При этом он смешно, трубочкой вытягивал губы, захватывая и обрывая отдельные ягодки. Когда обрывать было уже нечего, мишка начинал подвигать к себе кустики то правой, то левой лапой, захватывая их широко расставленными когтями. «Обработав» таким образом один участок, медвежонок переходил на новое место, и все повторялось сначала. В черничнике появились примятые участки – кормовые точки, характерные и для диких медведей, только размером поменьше.
