Для начала нужно было внимательно осмотреть ближайшие к избушке кварталы леса. Оказалось, что мелких лесных завалов, в которых медведям можно было устроить берлогу, в старом лесу было много. Отжившие свой век ели, осины, падали, образуя непролазные завалы. Старым, подгнившим у корней деревьям помогал ветер – валил их, освобождая место под солнцем новым поколениям стройных, крепких, молодых деревьев. В таких местах медведи любят делать берлоги. Под упавшими стволами всегда найдется удобное, защищенное от дождей место, а молодые деревца еще не имеют густой кроны, не задерживают снег. Снег надежно накрывает медвежье убежище, прячет медведя от лютых морозов под своим одеялом. Я и раньше предполагал, что медведям не доставляет особых хлопот выбрать место под берлогу, но теперь стало очевидным, что зверь может залечь в любом месте, лишь бы оно было относительно спокойным. Так что мне не пришлось ломать голову, выбирая мишкам место для зимовки. В полукилометре от избушки я нашел небольшой вывал, где и поставил палатку. Натерпевшись от холода в прошлом году, я на этот раз сделал и поставил в палатке маленькую жестяную печку, оборудовав ее по-таежному: в дверце проделал отверстия для тяги, которые могли перекрываться специальной задвижкой. Это приспособление позволяло регулировать тягу, оставляя, при надобности, только малое отверстие. И печка могла гореть очень медленно, поддерживая в палатке ровную температуру. Каждый, кто жил в палатке, знает, что стоит печке разгореться, как воздух мгновенно накаляется так сильно, что становится нечем дышать, а как только печка прогорит, сразу становится холодно. Я заранее приготовился, и как только начались морозы, из трубы моей печки потянулся сизый дымок. На поведение медведей мои упражнения с печкой заметного влияния не оказывали – при первых же морозах они начали строить себе берлогу.
Вторая берлога
Как и в прошлом году, чело они закладывали со стороны корней, повторяя все те же приемы гнездостроения. Когда берлога была почти готова, я выбрался из палатки и хорошенько ее осмотрел. После такого бесцеремонного вмешательства с моей стороны мишки забросили строительство, несколько дней лежали вблизи палатки, а потом отошли чуть дальше и начали строить новую берлогу. Через три дня я осмотрел и описал и эту берлогу. Медведи вновь забросили строительство. Внешний их вид не выражал огорчения, но мне казалось, что они про себя осуждали мое поведение – долго отлеживались, строили скучные, невыразительные «мины», а потом, когда пошел густой снег, ушли за завал и там занялись строительством третьей по счету берлоги. Было уже двадцать седьмое ноября – к этому времени все медведи давно уже лежат на местах. Я решил больше не мешать косолапым и при первой возможности уйти домой. В ночь на двадцать девятое ноября разыгралась настоящая пурга. Я незаметно выбрался из палатки, пришел в избушку, дождался утра и, едва начало светать, – ушел в заповедник. Казалось, все обошлось как нельзя лучше, но через пять дней медвежата объявились в заповеднике у своих клеток. Как только я их обнаружил, я подумал, что они пришли за мной по следу, и удивился – мой след остался глубоко под выпавшим снегом! Оказалось, что медвежата пришли за пятнадцать километров напрямую через лес, как по компасу! Пришлось снова идти с ними в лес.
На этот раз я взял себе в помощники жену. Дело в том, что из того завала, где мишки уже сделали себе берлогу, нужно было уходить.
Пятого декабря мы были на месте, шестого ушли от «Горбуновки» за восемь километров, установили палатку, залегли в ней и стали наблюдать за мишками. Вокруг лежал снег. Седьмого декабря медвежата весь день строили берлогу под громадным выворотом в пятидесяти метрах от нашей палатки. На следующий день они натаскали в берлогу материал для подстилки, залезли в берлогу и больше из нее не показывались. От палатки мы ушли под снег, в ночь на десятое декабря. Медведи остались спать в своей берлоге. В период строительства берлоги у них не было отмечено новых поведенческих элементов, существенно отличавшихся от прошлогодних или как-то дополняющих их. Каждый раз при строительстве зимнего убежища у них проявлялся уже сложившийся поведенческий стереотип. Разве что вели себя звери более осторожно.
