После выстрела Яшка ушел за несколько километров через лес к деревне Туд. Но там не остался, а развернулся и пошел назад, к Москалевке. Как в деревне Туд, так и в Москалевке оставалось всего по несколько жителей. Вероятно, у Яшки проявлялась определенная, слабо выраженная тяга к проживанию около глухой деревни. Я так думал потому, что Яшка два года прожил вблизи поселка Заповедный. Целые сутки я протоптался на месте, пока, наконец, разобрался, что Яшка не стал жить в этих местах, а ушел обратно в безлюдное урочище «Токовье». На следующий день я пошел по его следам и неожиданно, в полдень, наткнулся на Яшку. Медведь усердно метил дерево-маркер! Он был так занят этой важной работой, что совершенно не слышал, а может, и не обратил внимания на мой приход. Пользуясь случаем, я сделал несколько поспешных снимков, сетуя на слабую освещенность, которая всегда присутствует в густом лесу. Зато вдоволь насмотрелся, как уже подросший медведь «работал» около дерева-маркера. Вот Яшка обошел вокруг нетолстой, всего в двенадцать сантиметров, елочки, на которой виднелись старые закусы и задиры, темные, застаревшие потеки смолы. Понюхал кору, вплотную приставив толстый черный нос, поднялся на задние лапы и весь вытянулся, стараясь понюхать самый верхний задир-метку, но ростом еще не вышел и до метки так и не дотянулся. Яшка долго топтался на задних лапах, и я думал, что он оставит эту затею с верхней меткой, но медведь обхватил елку лапами и ловко залез на нужную высоту. Там он понюхал старый задир и закус, поворачивая голову из стороны в сторону, а потом и сам, ухватив клыком кусок коры вместе с древесиной, с треском оторвал кусок так, что остались торчать тонкие белые щепки! Еще раз все обнюхал, – и свою метку, и чужую, – а потом слез, стоя на задних лапах, повернулся спиной к стволу и стал старательно тереться о елку холкой, а потом и головой, задирая ее вверх так, чтобы достать кору лбом. Около дерева-маркера еще видна была старая следовая метка – старательно вытоптанные в грунте лапами медведя округлые лунки. Яшка отошел от дерева, понюхал следовую метку и прошелся по ней, точно ставя свои лапы в лунки метки. При этом он весь напружинился, приподнялся на вытянутых, негнущихся ногах и пошагал, раскачивая тело из стороны в сторону, стал даже как-то больше ростом и шире в плечах. Я не шевелился, и медведь, кажется, меня даже не заметил! Через минуту он уже бесшумно скользнул в заросли леса, а я сел поудобней и принялся описывать только что наблюдавшееся поведение.
Обосновался Яшка в урочище «Горелый пень», которое располагалось в полутора километрах от деревни Большие Ясновицы. Урочище было мне знакомым – когда-то я исколесил его вдоль и поперек, разбираясь со следами медведей, которые не обходили это место стороной. Свое название урочище получило давно, когда здесь еще выкашивались все лесные полянки. Посреди одной из них и стоял сильно обгоревший, но крепкий обломок старого дуба. Пень этот не очень мешал косцам, но русский крестьянин привык бороться в здешних местах с лесом за каждый клочок земли, вот и старались выкорчевать этот одинокий пень, торчавший посреди сенокосного луга, как бельмо на глазу. Только крепкая дубовая древесина не сдавалась: обгорит сверху, обуглится, а сердцевина, связанная с сырой землей мощными корнями, казалось, становится еще крепче – не берут ее ни огонь, ни топор. Так и устоял пень. Так место и получило свое название. По сохранившимся, не заросшим еще полянкам буйно росла трава, кустилась малина, в редком еловом лесочке стелилась ковром черника. Люди сюда не заходили, и место это медведи любили: жилось им тут спокойно и сытно. Приходилось бывать в этом урочище и Яшке, но было это в первое лето нашей работы, так что у меня не было оснований верить в то, что медведь пришел в урочище по памяти. Однако и отрицать такую возможность я не мог: мне приходилось убеждаться в том, что звери направленно приходят в места, которые посещали всего несколько раз в самом раннем возрасте! Как бы то ни было, но урочище «Горелый пень» надолго стало пристанищем Яшки, начавшем одиночную, самостоятельную жизнь в лесу.
Шесть дней ходил я здесь за Яшкой, находил его свежие экскременты, осматривал места отдыха. Несколько раз слышал шум, создаваемый удиравшим медведем, но самого его ни разу не видел. Конечно, он меня слышал и заранее уходил, прятался. Наблюдения показывали, что Яшка кормится травой, регулярно обходит участок, который занимает, оставляет свои метки на дереве-маркере, которое стояло вблизи заросшего старого просека. Продукты мои подошли к концу, и пришлось идти домой. В деревнях, ближайших к урочищу – в Ясновицах и в Хмелевке – жители были оповещены о том, что в урочище «Горелый пень» живет «заповедницкий» медведь, и в случае каких-либо недоразумений, которые могут с ним произойти, следует срочно сообщить в администрацию заповедника.
