Наши взаимоотношения с медведями теперь в корне изменились. Это были уже достаточно опытные звери, побывавшие в различных ситуациях во время проживания в лесу. Можно было ожидать, что их поведение, в основе своей, не будет существенно отличаться от поведения диких медведей. По этой же причине они представляли определенную опасность для людей, с которыми неизбежно должны будут контактировать во время проведения опыта. Теперь медведей два раза в день выводили гулять, приучали подходить к щели в ширме, кормили сладкой кашей из тех тарелок, которые были сделаны для проведения опыта, трогали медвежат руками. Медведей приучали к людям, которые будут работать в опыте, к виду и запаху установки, к различным шумам, связанным с движением тарелок во время опыта. Однако тарелки при этом не двигались, чтобы не приучать медведей к движению самих тарелок во избежание нарушения методики проведения опыта. Готовили медведей для проведения эксперимента и готовились к нему сами.
Перед проведением опыта профессор провел генеральную репетицию: распределил места и порядок участия каждого в предстоящей работе, проверил работу всех механизмов. Установка работала исправно. Наступил захватывающий момент первой пробы! Самый первый подход необычайно важный в этом эксперименте, и мы старались провести его «чисто». Первым к ширме выпустили Яшку. Переваливаясь на толстых лапах, он степенно подошел к щели, через которую его накануне кормили. Просунул голову в щель, надеясь поесть сладкой каши, но тарелки неожиданно закрутились, разъехались в разные стороны и одновременно исчезли за брезентовыми фартучками. Обычно морда медведя остается невыразительной в любой ситуации. Но в данном случае на Яшкиной морде ясно проявились растерянность и недоумение. Кто-то отобрал кашу! Растерянность быстро переросла в негодование. Он еще раз внимательно заглянул в щель, встал боком и просунул лапу в щель так далеко, как только смог. Пошарил лапой с широко растопыренными когтями, зацепился за уголки, по которым разъехались тарелки, и рванул их с такой силой, что вся наша установка затряслась как в лихорадке. Но все обошлось благополучно. Яшка убрал лапу, еще раз быстро заглянул в щель, развернулся, вышел из приставки, трусцой оббежал ширму и сунул нос в пустую тарелку. Ошибся! Медведя вернули в клетку, закрыли клетку брезентом так, чтобы Яшка не видел, что происходит снаружи, и выпустили Катю. Она деловито подошла к ширме, а когда миски уехали, спокойно обошла ширму с нужной стороны и взяла корм. Катю посадили в клетку и сделали первые записи. Как это обычно бывает, успех решившего задачу животного прибавил хорошего настроения. Каждому хотелось поделиться своими впечатлениями, но около клеток нельзя было разговаривать, и слышался только сдавленный шепот, в котором трудно было понять весь смысл слов говорившего. Леонид Викторович тыкал пальцем в тетрадь для записей, в которой Аня Шубкина писала протокол размашистой скорописью, махал руками, показывая тем самым, что писать нужно не то, что показалось, а то, что произошло. Каждый, конечно, хотел внести в понятия и представления о первом опыте что-то свое. Когда все успокоились, профессор попросил не отвлекаться, сконцентрировать внимание на опыте. Наступила щемящая тишина ожидания. Выпустили Яшку. Вот тут и произошла неожиданность, которой никто не предполагал. Яшка подошел к щели, заглянул туда, ловко, одним движением, просунул в нее лапу и крепко придавил тарелку с кормом! Все наши усилия, направленные на то, чтобы сдвинуть тарелки с места, оказались тщетными. Натянутые тросики пищали, система передачи дергалась, вздыхала, я лихорадочно двигал рычагами, ничего не помогло. Яшка съел кашу, старательно вылизал тарелку, отпустил ее, развернулся и вразвалку, спокойно ушел в свою клетку. Небрежная, вихляющая походка и весь внешний вид медведя выражали нахальное удовлетворение и насмешку, которые явно были адресованы всем нам: «Нашли дурака!» По крайней мере, нам всем так показалось. Заволновавшийся почему-то профессор сказал, что эмоции в данном случае неуместны, хотя никто ему не сказал ни одного слова. Решили установку поправить (вытянулись от усиленной нагрузки тросики) и до минимума снизить возможность медведей в управлении опытом, оставив эту возможность за собой. Целый день я потратил на то, чтобы сделать щель в приставке такой, чтоб в нее можно было просунуть медведю либо лапу, либо голову. Этого оказалось вполне достаточно, и всю дальнейшую работу мы провели без каких-либо осложнений.
