Не откладывая, я вышел из дома и в 4 часа утра был у деревни. Уверенный в том, что Яшка отсюда никуда не ушел, я начал прохаживаться по небольшому лесочку рядом с деревней, то и дело натыкаясь на свежие следы медведя. Повсюду встречались поеди травы, а в одном месте небольшая куртинка проросшей сныти была вытоптана так сильно, как будто здесь паслось целое стадо. Старые пни и высокие кочки хранили следы когтей: медведь искал в них насекомых, а в укромных местах, под густыми елочками, я обнаружил несколько лежек с подстилкой из прошлогодних листьев и тонких веточек. Вначале все мои попытки сблизиться с Яшкой не имели успеха, но потом я вдруг обнаружил, что мы ходим друг за другом. Я присел на пенек и затаился. Через две минуты как раз на моих следах показался медведь. Он шел, опустив голову к самой земле, и шумно принюхивался – разбирался в запахах моего следа. Тихо, как можно спокойнее, я подал звуковой сигнал. Яшка остановился как вкопанный, вперив в меня маленькие, сверлящие меня насквозь глазки. Я медленно встал, повернулся и отошел, оставив на пеньке, где сидел, кусочек хлеба, смоченный сгущеным молоком. Яшка осторожно приблизился к пеньку и взял хлеб. Посмотрел на меня, а потом смело подошел, ткнулся носом в одежду и заворчал – попросил еще хлеба. Я сунул ему прямо в рот сладкую корочку и быстро пошел, уверенный в том, что медведь пойдет следом. Нужно было отвести его в заповедник и посадить в клетку, а уж потом решать, что с ним делать. Мы отошли от Ясновиц около шести километров, когда Яшка, исправно следовавший за мной, вдруг громко рявкнул, бросился в сторону и исчез в лесу. Теряясь в догадках о его странном поведении, я пошел по следу. Повсюду уже росла трава, и вытропить Яшку по смятым стеблям не составляло особого труда. Медведя я нашел сидящим на толстой осине, в полутора километрах от того места, где он меня оставил. Яшка долго не хотел спускаться, но потом, покряхтывая и вздыхая, слез и с особым удовольствием слизал сгущенку с палочки, которую я ему подсунул. Мир был восстановлен, и мы снова пошли в направлении вольера. Однако, привести Яшку в поселок мне было не суждено.
Я уже догадался, что Яшка испугался следов медведя, оттого и убежал от меня. Теперь мы пробирались дальней просекой, где, по моим предположениям, медведей быть не должно. От этого наш путь к вольеру становился намного длиннее, но у медведей начинался период гона, и если бы мы пошли коротким путем, как обычно, непременно наткнулись бы на участок медведя-самца. Когда я шел из заповедника в Ясновицы, я видел на тропе его свежие метки, помет и следы. И в этот раз мне не повезло. Не прошли мы по новому маршруту и трех километров, как «влипли» в широкую медвежью тропу! Такие тропы медведи прокладывают только во время свадьбы. Еще ничего не произошло, но я понял, что все мои планы рухнули – следом за мной семенил Яшка и он непременно наткнется на эту тропу. Так оно и вышло. Я ничего не успел предпринять, как Яшка очумело умчался назад. Все мои попытки отыскать испугавшегося медведя оказались тщетными. Несколько раз я был недалеко от медведя, слышал, как он трещит валежником. Но Яшка близко меня не подпускал, фыркал и уходил дальше, как только я начинал приближаться к тому месту, где его слышал. Он стал избегать меня. Я понял, что Яшка на сгущенку больше не польстится. События, которые происходят сейчас в лесу, важнее всякой сгущенки и вызывают у медведя страх. Но и оставлять Яшку в лесу, на свободе, после того как он перестал бояться людей, было нельзя. Вконец уставший, весь перемазанный грязью, я выбрался к деревне Хмелевке, где был телефон, и позвонил в заповедник, вызывая на подмогу сына с собаками и специальным снаряжением. Через два часа сын пришел, привел двух натягивающих поводки лаек, принес сетку с крупной ячеей и крепкую веревку. Специальную капроновую сетку я связал давно, предполагая воспользоваться ею в случае необходимости отлова и фиксации кого-либо из медвежат. В то время мы еще не располагали обездвиживающим оборудованием, поэтому все надежды возлагались на старый, но проверенный способ отлова молодых медведей: в такой сетке голова и лапы зверя проваливаются в ячеи, и он быстро путается, стоит лишь набросить на медвежонка второй, свободный конец сетки.
