— Его не будет. Он возвращается двадцать пятого вечером, а двадцать шестого уже ждет меня на строительной площадке, — я бросила вилку. — Сволочь, не даст мне отпраздновать с семьей.
— Хочешь, приходи к нам, — семья Эй Джей жила в предместье Трентона. — будут все наши и пара кузенов. О! — она села ровно. — И Карл будет.
Когда-то, когда я только поступила в университет, и только познакомилась с Эй Джей, к ней приехал кузен из Нью-Йорка. Карл. Мне он сразу понравился, и я ужасно краснела в его присутствии, чем смешила Эй Джей, и выслушивала ее подколы и подначки. Но потом оказалось, что я тоже ему нравлюсь, и пару раз мы даже сходили на свидание. А потом он ушел в армию морским пехотинцем, и наши дороги разошлись.
— Раз будет Карл, я точно приду. Скажи маме, чтобы готовила больше еды, — мы засмеялись. Мне всегда было легко с семьей подруги, а она сама стала мне практически сестрой.
21.
День Благодарения прошел в семейной суете, поцелуях, обниманиях, смехе и легкой грусти, потому что утром мне пришлось покинуть родной и теплый дом. Мама очень злилась на мистера Феба, называла его всякими нехорошими словами, и даже придумала конкурс — «Кто даст мистеру Фебу самое противное прозвище». Победил мой брат, назвав его «Двадцать девятым февраля», сделав при этом неприличный жест, намекающий на его мужское достоинство.
— Фу, Никки, — мама закрыла лицо руками, но хохотала вместе со всеми. — Это же неприлично.
— Зато справедливо, — к воспитанию моего младшего брата не приложила руку бабушка, поэтому он рос в большей свободе, чем мы с сестрой, да и студенты всегда слегка развязней. — Я думал мы потусуемся с Брук, а тут такой облом.
— Тусуйся с Индией, — Посоветовала я и тут-же сама рассмеялась. Наша старшая сестра — Индия — воплощение американского юга — настоящая леди. Она родилась, когда прабабушка Элеонор была жива. Именно она дала имя правнучке, именно она занималась воспитанием моей сестры до пяти лет — учила ее премудростям этикета с трех лет, а чтению и игре на фортепиано с четырех. В итоге Индия не говорит плохих слов, держит спину ровно, и есть только с полным набором ножей и вилок.
— Тогда уж лучше с Алисой. Эта девочка знает толк в развлечениях, — «эта девочка» уже видела десятый сон, но брат был прав — когда-то малышка станет грозой мальчишечьих сердец и королевой школы. Индия, вопреки уговорам бабушки, вышла замуж за парня с испанскими корнями — Гаспара Оливейро, в итоге получилась прекрасная семья, и, не менее прекрасная, Алиса.
— Даже не думай об этом, — погрозила пальцем беременная Индия, и тоже присоединилась к нашему смеху. — Боюсь, что после вашей тусовки, нам с отцом, — она нежно посмотрела на Гаспара, — придется заковать дочь в кандалы. Потому что она уже сейчас непоседа, а общение с дядюшкой Николасом делает ее непоседой в десятой степени.
Когда все разошлись по своим комнатам, благо размер дома позволял это сделать, ко мне пришла мама. Она уже была в курсе нашего разрыва с Тони, и наслышана о причине разрыва, и я услышала коронную фразу всех матерей мира: «А я тебя предупреждала, а ты не слушаешь мать». Мама была недовольна тем, что мы живем не в браке, что я содержу Тони — я всегда восторженно рассказывала, чем порадовала любимого, что купила, что приготовила. Она изначально была уверена, что он альфонс, а я не желала ей верить. В итоге — мама оказалась права.
— Как всегда, — подытожила мама, садясь ко мне на кровать. Я остановилась в своей старой комнате, в которой пока еще не делался ремонт — дом большой и на его нужды уходит много средств. — Ты с ним не собираешься мириться?
— Нет, — я покачала головой, и поджала ноги, чтобы маме было удобнее сидеть. — Он в прошлом.
— Вот и славно, — мама кивнула. — Детка, а теперь давай поговорим о тебе. Ты слишком много работаешь, — я закатила глаза, понимая, что сейчас начнутся очередные нравоучения. — И не закатывайте глаза, мисс! Это неприлично, — возмутилась мама, а после продолжила: — я недавно прочитала книгу про выгорание — знаешь, какая это страшная штука? Я не хочу, чтобы моя дочь — красавица и умница — оказалась в психиатрической клинике с диагнозом «депрессия».
— Ма, мне нравится моя работа, — начала я успокаивать мать-читательницу. — Я получаю удовольствие от работы, а значит, выгорание мне не грозит.
— Да, но ты все больше времени ей уделяешь! Так нельзя. Пойди, как говорит Никки, потусуйся, повеселись, — такие советы мама мне еще никогда не давала.
— Я тусовалась на Хэллоуин, — я покраснела, вспомнив, как я «тусовалась». — Я была приглашена на прием в мэрию, и блистала там, в прямом и переносном смысле.
После этого признания, мне ничего не оставалось, как рассказать маме о бале — маскараде, об Александре и Кристофере, о выборе наряда и обо всех гостях, которых успела заметить и узнать. Я умолчала только об одном событии, но о нем лучше было бы вообще не вспоминать.
— И какие они, эти «великие мира сего», — спросила мама, использовав жест.
