— Не ваша, а своя собственная, и я не ополоумела, а просто радуюсь. Ну, могу же и я хоть когда-нибудь, хоть чему-нибудь искренне от души порадоваться?!
— Можете. Здесь, со мной — можете. Но если вы в таком состоянии отправитесь ночью в этот гадючник, где на голодный желудок напьётесь какой-нибудь пакости, мечтая охомутать своё аналогично пьяное сокровище, то через пару месяцев отправитесь к бывшим коллегам-медикам на аборт и сами не будете знать, от кого.
— Тьфу на вас! — я остановилась и раздосадованно махнула рукой. — Какой же вы… пошлый и грубый, даже злой! Если вы сами ни о чём другом даже думать не можете, то зачем всех остальных подозревать в подлости? Я что, такая безголовая и дурная, по-вашему? Если вчера я не выбила вам пару зубов, то исключительно от великодушия, так и знайте!
— Великодушия вам нужно резко убавить, а в карман положить несколько щепоток острого перца и что-нибудь острое на всякий случай. И ни в коем случае не пить в этих забегаловках никаких коктейлей. В них может быть добавлено что-нибудь одурманивающее… Во сколько у вас начало? Давайте я вас провожу. И встречу!
— Эй, эй, вы ничего не перепутали? Вы не мой отец, между прочим. Не занудствуйте, снимайте штаны и ложитесь уже!
— Восхитительные слова, — пробормотал БэГэ. — Просто бальзам на душу, но… Фенрия, я рад, что вы рады и всё такое, но вы очень, как бы это сказать…
— Неопытная дура, — подсказала я. — Провинциалка без денег и опыта личных отношений, которая никого не способна искренне заинтересовать, даже такого бабника, как вы. Кстати, сайен Гнобс, а вы были женаты когда-нибудь?
— Как-то не довелось. Думаю, во всём виновата моя неблагозвучная фамилия. Будь я женщиной, никогда бы не сменил свою фамилию на «Гнобс», бррр.
— Ну да, ну да, а вовсе не то, что вы ночуете на кафедре и разговариваете так, будто у вас не язык, а кактус, — покивала я. — Давайте вы сначала свою жизнь устроите, а уж потом приметесь за мою, ладно?!
Массаж дальше прошёл в молчании и ограничился спиной до поясницы. Я вспомнила, как вчера трогала его рукой несколько ниже и сердито отогнала глупые воспоминания. Мне девятнадцать и… и ничего в этом такого нет! Другие в моём возрасте…
Гнобс, сегодня благоразумно оставшийся в брюках вопреки моему щедрому предложению, сел на столе и удержал меня за руку.
— Прекратите всё время меня хватать! — пробурчала я. — На других наговариваете, а сами-то!
— Я не считаю вас провинциальной дурой, — неожиданно мягко сказал БэГэ. — Но вы действительно очень… неопытны. Вы хоть алкоголь-то пили когда-нибудь?
— А что, для этого тоже нужно что-нибудь закончить и получить диплом?
— Давайте выпьем. Здесь. Сейчас.
— Зачем?!
— Просто, чтобы понять, какая у вас реакция. Если вы никогда его не пробовали…
— Вы мне ещё предложите научиться целоваться, — насмешливо сказала я. — Раз уж у вас такой преподавательский зуд во всех местах.
— А вы и целоваться не умеете?! — Гнобс картинно схватился руками за голову. — Арвиан будет в полном недоумении, с его-то богатым опытом. Вряд ли ему понравится девушка, которая не знает, куда деть нос!
Я фыркнула, но неожиданно почувствовала некоторое сомнение. В словах Гнобса было определённое зерно истины.
— Разве быть первым не приятно для мужчины, не льстит его самолюбию и всё такое?
— Для мужчины — возможно. Для самовлюблённого мальчишки, который только и жаждет произвести впечатление на окружающих, важнее количество девок в собственном послужном списке.
— Прекратите! — зашипела я, чувствуя себя потревоженной коброй, раздувающей капюшон. — Что на вас нашло? Родительский инстинкт? Уводите Салли от мужа и заводите с ней детишек и их воспитывайте, а меня…
— Куда вы денете нос? — очень строго и даже официально вопросил Брагерт. — Ну? Куда?!
— В бок!
— Там уже будет его нос, и вы столкнётесь!
— Бр-р-ритта! — выругалась я, пристал же, как репей! Подошла к нему совсем близко — когда БэГэ сидел на столе, я была одного с ним роста, и даже про разницу в возрасте и положении можно было забыть. Вдохнула, выдохнула — и ткнулась губами в его губы.
— Вт вдте! — промычала, не разжимая губ. — Нс пркрсно пмщается!
— Не вижу, — сказал Брагерт мне в рот, его ладонь легла мне на затылок, удерживая, притягивая. — Вы… вы просто вопиюще нуждаетесь в практике, сайя Фенрия! Ваше счастье, что у вас есть такой опытный, можно сказать, профессиональный наставник, не требующий вознаграждения…
Его мягкие губы коснулись моих, тихонько, и я ещё успела подумать, что нет в этом вообще ничего особенного. А потом он раздвинул мои губы языком — и уже через мгновение я почувствовала его язык во рту. Такой… самодовольный, ведущий себя совершенно по-хозяйски язык, самым наглым образом хозяйничающий у меня во рту. Придурок!
Я не могла стерпеть такого нахальства. Отзеркалила его позу, обхватив руками за голые плечи и приоткрыла рот, позволяя сминать свои губы, подхватывая ритм, пытаясь своим языком обхватить его… А потом я уже вовсе потерялась, где заканчивается он и где начинаюсь я. Только пыталась не уступать, удержаться на краю, но, кажется, всё равно безнадёжно падала и тонула.
