Я оттолкнула БэГэ, когда почувствовала, что задыхаюсь, а его руки беззастенчиво поглаживают мою поясницу и норовят сползти ниже.
— Вы… поняли… куда… надо… девать нос? — Брагерт тоже запыхался, и серые глаза его потемнели.
— Да, — выдохнула я, сердце колотилось, как бешеное. — Его… ни в коем… случае… не следует совать на вашу кафедру! Спокойной ночи, спасибо за науку, буду отрабатывать на выходных! Увидимся через два дня!
— Фенри…я. Во сколько вы идёте послезавтра в «Гортензию»?
— М-м-м… в девять.
— Я вас встречу в одиннадцать.
— Что?!
— Что слышали. Сходите, повеселитесь, но в одиннадцать я буду ждать вас у входа. Из особых примет у меня будут очень злые и сонные глаза, вы не перепутаете, даже если успеете надраться.
— Вы совсем уже?!
— Ладно, в одиннадцать тридцать и ни минутой позже. Но я приду раньше, и если что-то пойдёт не так, кричите громче, я ворвусь внутрь и всех запинаю.
Я мысленно хмыкнула, всё ещё ощущая его вкус во рту. Целоваться оказалось… не так уж сложно. Вот только все умные мысли разом уходят из головы и упорно не желают возвращаться обратно.
Что ж, Брагерт может сколько угодно корчить из себя заботливого папашу, если ему пришла в голову такая фантазия. Но дело в том, что вечеринка должна была проходить вовсе не в «Гортензии», а в «Золотом Левкое».
Я перепутала, но Арвиан сегодня меня поправил. Однако я очень удачно не стала говорить БэГэ верное название. Как чувствовала, что он придумает какую-нибудь пакость.
Встречать он меня придёт…
Вот ещё!
— Фенри, это опять к тебе, — Мерли требовательно потянула за краешек одеяла, куда я завернулась с головой. — Фенри!
— Меня нет.
— Он приходит уже четвёртый раз, он мне не верит!
— Я плохо себя чувствую и хочу спать. Скажи, что меня нет.
— Фен, если преподаватель сам приходит к тебе в четвёртый раз за два дня, то это что-то важное! У тебя итоговые экзамены на носу! Диплом!
— Меня нет.
— Фенри, как я могу талдычить такое преподавателю по магическому поиску, а?! Он лучше тебя знает, где ты есть!
— Меня нет.
— Ну, как знаешь, — соседка обиженно фыркнула. — Будто у меня нет других дел, как врать непонятно, зачем… Если тебе плохо, иди к врачу!
— Отлежусь. Я сама почти врач.
— Ну… как знаешь.
Наступила тишина, и я не без облегчения вдавилась лбом в подушку.
Закрыть глаза и уснуть. Ни о чём не думать. Жаль, организм кое-чего всё равно требует, и вставать иногда приходится. А потом я бегу в свою спасительную одеяльную норку, забиваюсь в неё, как раненная лиса, и тихонечко вою. Жаль, в голос выть нельзя, когда Мерли дома. Но стоит ей уйти на занятия — вчера и сегодня — как я позволяю себе поплакать в голос.
Моё одеяло снова потянули. Бриттова Мерли, никак не отстанет… Сделаю вид, что сплю. Сплю и не хочу просыпаться…
И тут на мой лоб легла горячая широкая ладонь, которая подруге принадлежать никак не могла.
— Жара нет, — констатировал до боли знакомый голос, и мне отчаянно захотелось заскрипеть зубами, желательно, сжимая в них эту самую ладонь. Только не он, не хочу его видеть, слышать, обонять, знать о его присутствии в моей комнате! — Воспаление хитрости, студентка Фенрия, правда, протекает практически бессимптомно. И чаще всего страдают окружающие.
— Уйдите, — сказала я носом в подушку.
— Ещё чего.
— Уйдите, я на больничном. Вы можете подхватить инфекцию.
— Вы совершенно здоровы, не надо мне тут, а у меня к воспалению хитрости иммунитет. Вставайте и пойдёмте. Какой Бритты вы уже два дня прогуливаете занятия?!
Как от него избавиться?
— Я болею, сплю и не могу с вами разговаривать. Надеюсь, вы мне просто снитесь. И я никуда не пойду.
— В таком случае…
БэГэ замолчал, а я насторожилась и высунулась из одеяльно-подушечного гнезда. Сайен Брагерт Гнобс деловито закатывал рукава.
— Что — «в таком случае»?
— Я донесу вас на руках. За те два дня, которые, по утверждению соседки, вы ничего не ели, масса вашего хилого тела снизилась до вовсе удобоваримой.
— Вы никуда меня не понесёте! — я почти что заскулила от отчаяния. — Оставьте меня в покое, сгиньте!
— У нас соглашение, а вы вчера не пришли.
— Я разрываю соглашение. В одностороннем порядке.
— Это почему?
— По кочану.
— Хрен вам, а не разрыв, — он потянулся ко мне, а я откинула влажные от пота, немытые два дня волосы со лба и села.
— Да что же вы никак не отцепитесь?!
— Вы уже больше не хотите… того, что вы хотели, когда приходили ко мне?
— Не хочу.
— А как же экзамен? Диплом?
— В задницу и то, и другое. Посудомойкой меня возьмут и без диплома.
Неожиданно Брагерт опустился на кровать, скрипнувшую под весом второго тела. Бросил беглый взгляд на дверь — Мерли, очевидно, умирала от любопытства где-то поблизости.
— Я же всё равно не уйду.
— Салли караулит на кафедре, и вам нужно укрытие?
— На кафедре никого нет, зато есть горячий чай и бутерброды. И коньяк.
