Мой грешный муж полностью

Она шла медленно. У него было время сбежать. Но внезапно она оказалась прямо перед ним. Стоя так близко, при дневном свете, он начал понимать, в чем секрет ее глаз: В них сочетались золотисто-карий и зеленый цвета, и он мог смотреть в них весь день. За исключением того, что он также хотел смотреть на ее щеки, мягкие, как лепестки, и теплые, как сама жизнь, и на ее рот, на эти пухлые, изогнутые губы, которые ласкали его прошлой ночью.

Желание перешло в страстную свирепость. Пора перестать лгать о том, почему он последовал за ней сюда.

— Ты пытаешься соблазнить меня, миссис Девитт?

— Я даже не знала бы, с чего начать, — сказала она с некоторой резкостью. — Хотя мне и не нужно тебя соблазнять. Дверь в мою комнату открыта. Ты можешь заходить в любое удобное для тебя время.

— Для начала можно было бы описать это привлекательнее, а не как приглашение жены викария на чай.

Она выглядела такой очаровательно неуверенной, что он почти смягчился. Затем ее лицо просветлело.

— Я надену ночной чепец, — предложила она.

Смех застал его врасплох, как и прилив желания. Она выглядела такой довольной собой за то, что заставила его рассмеяться, что он не смог удержаться и обхватил ее лицо ладонями.

— Это уже работает, — тихо сказала она. — Я делаю отличный прогресс.

Он отскочил, сцепив руки за спиной. Он заметался по комнате, стремясь к выходу, к лестнице, к своему кабинету, но почему-то каждый раз не попадая в дверь.

— Неужели это было бы так ужасно? — В ее голосе сквозила обида, пронзившая его грудь. — Я твоя жена.

— Тебе не понравилась первая брачная ночь.

— Это не имеет значения. Но если тебе нужно получить от этого удовольствие, скажи мне, что делать. Я буду рада исполнить свой долг.

Долг. Он ненавидел это слово. Эти чертовски вежливые слова означают: «Я буду терпеть все это в надежде, что в конце концов у меня будет ребенок».

Он прислонился к стене. Так или иначе, он должен был принять решение. Он принимал решения каждый день, но не мог принять это.

Чего она хотела от него: ребенка. Чего он хотел от нее: раствориться в ее гостеприимном тепле. Конечный результат: Кассандра неподвижно лежит в темноте под одеялом, стиснув зубы, думая только о детях, которых она родит. И как только она получит то, что хотела, отошлет его прочь и снова оставит в одиночестве. А если она действительно забеременеет… О, милосердный боже, что тогда? Что тогда? Что тогда? Это повторяло его сердца, когда оно колотилось в груди.

Тогда все изменится, а он не хотел, чтобы что-то менялось.

Внезапно он почувствовал раздражение по отношению к ней.

— С тобой трудно, — огрызнулся он.

Она выпрямилась и уставилась на него, разинув рот.

— Я самая простая женщина в мире. Ты знаешь, где находится дверь в спальню.

— Именно. — Не в силах устоять на месте, он снова принялся расхаживать по комнате. — Ты доступная и уступчивая.

— Тогда со мной легко, совсем не сложно. Ты можешь взять меня так же легко, как кусочек засахаренного лимона.

— Ты не засахаренный лимон. Засахаренный лимон не сложный. Ты очень сложная.

— Боже мой, Джошуа, в твоих словах столько же смысла, сколько в итальянской опере. Я хочу детей, я знаю, как они делаются, и я осознаю свой долг жены. Что в этом сложного?

— Я не из тех мужчин, которых возбуждает послушание женщины.

Бедняжка, она была явно озадачена.

— Ты хочешь, чтобы я была непослушной?

— Меня не возбуждает и непослушание тоже.

— А что тогда тебя… возбуждает?

«Страсть», — хотелось сказать ему. Знать, что ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя, не потому, что это твой долг или потому, что в конце концов у нас будет ребенок, а потому, что ты хочешь разделить со мной удовольствие и никогда меня не покинешь. Но он не мог этого сказать, потому что в следующее мгновение она начнет разыгрывать все это, и это закончится только детьми и слезами.

Он искал ответ, чтобы положить конец всему этому разговору. Он чувствовал себя беспомощным, нерешительным, неуверенным в себе: он не узнавал эту версию самого себя. Откуда-то снизу он услышал стук входной двери, мужские голоса. Скорее всего, Дас. Ему нужно было принять решение. Положить этому конец раз и навсегда. Прогнать ее. Вернуться к работе. Даже найти любовницу. Все, что угодно, лишь бы вернуть свою жизнь в прежнее русло. Еще немного потрясений, и его жизнь развалится на части. Нет, этого не произойдет. Он создал нечто слишком прочное. Его мир был его бизнесом, и его бизнес никогда не развалится.

Но, боже милостивый, забыть обо всем на мгновение, всего на мгновение, забыть обо всем на свете, кроме этой женщины. Ему хотелось сорвать с нее платье, распустить ее волосы. Возбудить в ней желание, заставить ее желать его так сильно, чтобы она забыла о вежливости и долге. Внезапно ему захотелось, чтобы она стала дикой. Он хотел увидеть ее истинную сущность.