Дождь неожиданно закончил, как только мы покинули опустевший парк под удивленный взгляд контролера на входе. Просто взял и перестал идти, как будто кто-то на небе вырубил его, нажав на панели «Погода» кнопочку «остановка дождя». Странно, но как только закончился дождь, на улице стало прохладно, и даже мне, которая умудрялась не мерзнуть в двадцатиградусный мороз зимой, захотелось оказаться около какого-нибудь костра или еще лучше камина, с бокалом согревающего красного вина в руках. Наверное, во всем была виновата мокрая одежда, которая противно липла к телу. Я поежилась, уже жалея, что мы так беспечно гуляли во время грозы. И чего на нас нашло?
В этот раз Дэн оставил свой байк не на улице, а на платной стоянке, и до нее мы добрались за 5 минут.
— А чего ты попросту его не бросил? Тебе же всегда везет, — несколько глумливо спросила я, когда мы подходили к стоянке, перепрыгивая через лужи. Честно сказать, Дэн через них перешагивал, а вот мне приходилось прыгать. Больше народа на обычно многолюдной улице не было. Только проезжали туда-сюда автомобили со все еще работающими дворниками.
— Тут нигде нельзя оставлять транспорт, вот и все. Черт, холодно, — произнес он, закусывая губу. Его пальцы в моей ладони действительно стала холодными. Я, чуть подумав, остановилась и с улыбкой запасливого человека, вещи которого, не смотря на всеобщие смешки, все-таки принесли пользу, вытащила из рюкзака на свет любимую оранжевую кофту с высоким горлом, длинными рукавами и металлическим замком. О ней я вспомнила только сейчас.
— Давай, я тебе на плечи накину? Теплее будет, Дэн, — искренне предложила я ему, так как знала, что ему действительно холодно. Пару раз Смерч говорил, что с трудом переносит холод и вообще часто мерзнет (тогда я обозвала его девчонкой, но он не обиделся и сказал, что все равно крут).
Синеглазый очень странно на меня посмотрел, чуть помешкав, взял из моих рук кофту, явно согревая в ней ладони, и скомандовал:
— Я отвернусь, а ты переоденься.
— Чего-чего? — показалось мне, что я ослышалась, и я даже ладонь к уху приложила. С Ветерком явно что-то не то. Может, ему мозг продуло?
— Мы сейчас поедем на скорости, тебя может продуть, заболеешь, — отозвался парень, потирая ладони. — Переоденься. Все равно на улице никого нет.
— Так это тебе же жутко холодно!
— Я могу потерпеть, а вот ты точно заболеешь, — он одарил меня обаятельной улыбкой, огляделся, как воришка на вокзале и поволок меня в арку дома напротив.
— А сам? — сердито спросила я у него.
— У меня хороший иммунитет, — и он склонился ко мне, погладил по щеке и в очередной раз напомнил о своей замечательной удачливости.
Я, почти растаяв от прикосновений, все же заставила его отвернуться и, зорко проследив за тем, чтобы он не подглядывал, переоделась в сухую теплую кофту.
Кажется, он и, правда, не поворачивался в мою сторону, но улыбка у Дэна была шикарная, в смысле, веселая, как у пингвина-хохотуна.
А потом мы поспешили к стоянке. Приехали быстро — почти все дороги были пусты. Зато дождь начался вновь, правда, не такой сильный. Дэн остановился около самого моего подъезда, продолжая глядеть на меня все так же странно — это заставляло меня нервничать. С ним что-то происходило, и я никак не могла понять, что именно. Из-за этого я даже в полной мере не могла наслаждаться нашей поездкой, да и в этот раз парень не спешил набирать скорость — ему явно не нравились скользкие дороги.
— Малыш мой, ты мне обещал кое-что рассказать! — вспомнилось мне, в общем-то, самое главное, когда я снимала шлем и отдавала его в руки Смерчу. — Что еще за тайны мадридского двора, поведаешь?
— Обещание есть обещание, Бурундук, — кивнул он совершенно серьезно, глядя не на меня, а на яркий фонарь.
— Жалеешь? — неожиданно спросила я самым добродушным тоном, но обожгла брюнета яростным взглядом сумасшедшей ревнивицы. Подумать только, и откуда что взялось? Наверное, мой взгляд говорил Дэну, что если его ответ будет положительным, то кое-кто — и это явно буду не я — вновь станет мерзнуть — только уже в трупохранилище одного из городских моргов.
— Нет, — совершенно спокойно и, как мне кажется, искренне, ответил он. — А ты?
— О чем? — не сразу сообразила я, потому что в душе возликовала — совершенно неожиданно для самой себя.
— О Кларе, о ком еще?
Я посмотрела под ноги, наклонилась к земле, выдернула замызганный и грязный одуванчик, повертела его в руках и ответила, наконец, беспечным тоном.
— Не-а.
— Не-а? — голос Смерча был недоверчивым.
— Не-а.
— Он, кончено, клевый, умный, стильный, красивый, обворожительный и обаятельный — короче, он намного лучше тебя, Сморчок, но сегодня я кое-что поняла.
— И что же? — вежливым тоном спросил мой собеседник и по совместительству личный водитель.
