Только там, на безопасном берегу, я поняла, что нужно иногда думать, прежде, чем говорить — и не только в этой ситуации, а вообще всегда. Кажется, слова, сказанные вскользь, могут обидеть или ранить, даже если я не буду этого хотеть. Зато моя способность искать плюсы во всем все же заявила о себе — я вновь увидела его плечи и умилилась до дрожи в коленях. Ну и что со мной такое? Почему я все время хочу его касаться? Когда я была влюблена в Ника, в мечтах мне, конечно же, хотелось обнять его или поцеловать, но тогда я об этом просто мечтала, а теперь, находясь рядом с Денисом, знала, каково это — быть с ним и чувствовать его тепло в реальности. И это было похоже на самую настоящую зависимость — хотелось испытывать это еще и еще.
— Слушай, кажется, я не могу назвать тебя Смерчем. — Поделилась я вдруг своими мыслями с парнем, глядя на озерную воду. У того берега на лодке плавала другая парочка, и он с любопытством поглядывал на них.
— Почему? Теперь тебе не нравиться и моя фамилия? — Спросил Дэн.
— А чего она мне должна была нравиться? — фыркнула я и вновь серьезным голосом, на который трудновато было решиться, проговорила. — Просто для меня Смерч значит сметающий все на своем пути, большой, холодный и быстрый, Дэн — компанейский, дружелюбный и веселый, Дэнни — милый и плюшевый, Смерчинский — озабоченный и наглый, Лаки Бой — это уже неактуально, — тут я хмыкнула, вспомнив некоторые "удачливые" моменты из биографии парня, — Дэнв звучит как-то по-мальчишески, это больше подходит для обращения к другу. Дэйл — вообще тупой бурундук в гавайской рубашке, а-а-а, терпеть не могу это слово! Короче, не знаю я, как называть тебя.
— Называй Денисом, — пожал плечами он, но посмотрел на меня с огромным интересом, как будто бы случайно нашел в антиквариатом шкафу хитрый потайной отдел с секретом, в котором хранилась пара старинных драгоценностей.
— А Денис пока для меня кто-то взрослый и неизвестный. — Призналась я.
— И как же ты будешь меня называть? "Эй, ты"? — полюбопытствовал молодой человек, — или "эй, парень""?
— Как вести себя будешь, так и буду звать.
— А каким-нибудь нежным словом? — Поинтересовался он
— Это слюняво. Но если хочешь, я буду называть тебя моим милым? — Я захихикала при этом.
— Хочу. Почему бы нет? Это лучше, чем "эй, ты", правда? — рассудил брюнет. До пристани оставалось совсем чуть-чуть. Пилот вертолета уже ждал нас там — я видела его коренастую фигуру.
— А не ты ли говорил, что все эти ласковые словечки банальны?
— Я. И что?
— А теперь соглашаешься. — Надулась я.
— С девушками желательно соглашаться во всем, — задумчиво потерев подбородок, на минуту отпустив весла, произнес Денис. — Но на самом деле я хочу от тебя нежности. Это даже для меня неожиданно.
— Тогда я буду думать над тем, как к тебе обращаться, Денис, — подмигнула я ему.
— Хорошо. — И он, пару секунд промолчал, прежде чем добавить:
— Маша.
Он хотел называть меня по имени.
Когда мы подплывали к берегу, то в озере уже отражались первые звезды.
Невидимые Дэн и девушка, похожая на фею, но все больше и больше приобретающая Машины черты, появились на точно такой же лодке прямо посредине огромного озера, касаясь руками глади воды там, и оставались там до тех пор, пока в ней не стали хорошо-хорошо видны бледно-желтая луна и серебряные звезды.
До аэродрома мы долетели немного быстрее, чем до озер — вертолет летел прямо и меньше кружил над местностью, зато покружил над полуночным городом, освещенным парой-другой миллионов огней. Дэн сказал мне, что мои глаза горят также ярко, как эти огни. А я впервые в жизни поцеловала руку человека — коснулась губами его запястья, мысленно благодаря за все. Кажется, он понял меня и молча кивнул.
Я и Смерч были умиротворены, как коты, которым в лапы достался молочный комбинат, а когда оказались на земле, то, кажется, даже устали от впечатлений, особенно я. Вроде ничего особенного не делали, летали и плавали, любовались красотами, разговаривались и целовались, но… мне хотелось забраться в постель и укрыться одеялом.
— Вызвать такси или на байке до дома? — спросил меня Смерч уже около диспетчерской. Я зевнула.
— А на автобусе можно? — Я подумала вдруг, что вести мотоцикл ему может быть трудновато, а на такси опять придется потратиться.
— Нет, Маша. Ладно, на байке. — Сам принял он решение. — Устала, да? Какая ты милая, когда усталая, молчишь, не дергаешься. — Дэнв сделал вид, что умилен сверх меры и сказал мне взять его под руку.
— Дэн, спасибо тебе за этот день, — пробормотала я, крепко в него вцепившись.
— Это тебе спасибо, глупая. Пошли.
Милая, глупая… подозрительно. Чего он на прилагательные перешел? А где его любимый бурундук?
