Мы вышли, и, когда я обернулась около самой сцены, то увидела, как светловолосая женщина-Гоблин медленно повернула голову в нашу сторону, пристально взглянув в спину Смерчу, а потом вновь отвернулась к Нику – для поцелуя.
- Вот отстой, - простонала я. – Целуются.
Смерч обернулся и тоже увидел эту прелестную картину.
- Черт, - сказал он не своим голосом. – Знаешь, Бурундук, сегодня ничего не получилось. Опять. И я не знаю, почему. Прости меня.
Я, готовая минуту назад загрызть темноволосого парня за то, что очередная операция провалилась, почувствовала, что все негативные эмоции по отношению к нему медленно улетают на крыльях партнерства. Неужели я так свыклась с мыслью, что мы – партнеры, и должны помогать друг другу во всем? Странно, мы остались наедине, и даже салфетка почти не жжет мою кожу.
- Угу, - тихо отозвалась я.
- Как думаешь, кто-нибудь из них счастлив? – отстраненно спросил Смерч, кивая в сторону целующихся в кафе. Больше он туда не поворачивался.
- Я не знаю, Смерчинский. – Отвечала я. – Если и счастлив, я не рада. Я тоже хочу быть счастливой. Я – эгоистка с большой буквы. Но до тебя мне, брат мой, далеко.
- Похолодало, - поежился Смерч и обхватил себя руками. Ветер действительно стал сильнее и, казалось, он забирался под одежду, чтобы коснуться своими прозрачными холодными пальцами кожи. Солнце же куда-то пропало вместе со всем своим воинством – радостными лучиками, а на небе, ставшем вдруг подозрительно низким, появилась чахлая серость, которой уступила место недавняя ясная лазурь. Где-то на небе, далеко, блеснула молния, которую серость поглотить не смогла.
Мы отошли от громкого и шумного кафе к аллейке, уже почти пустой и вмиг погрустневшей. Из-за угрозы грозы народ начал быстро расходиться. Кажется, где-то на западе, в низине, уже шел дождь – его полупрозрачную стену можно было наблюдать из парка, находившегося на некоторой высоте.
- Зачем ты меня выволокла сюда, Чип? - внимательно посмотрел на меня партнер. – Это было не смешно. Мне нужно установить хороший контакт с Ником. Интересный парень.
- От твоей ненормальной подружки Аладдина записка, - хмуро сказала я, протягивая ему салфетку.
- Что? Когда она успела?
- Это не она. Это девушка того дядьки, которого обворовали. Красивая, ты наверняка ее помнишь. – Пояснила я, сгорая от нетерпения.
Смерч на мгновение прикрыл глаза, как будто бы представлял эту самую фарфоровую куклу богатого «папика». А потом, вдруг улыбнувшись, произнес:
- А ведь похожи. Невероятный человек эта Аннета.
- В смысле? – Я тоже поежилась от неожиданного холодного порыва ветра. Деревья над нашими головами неистово замотались из стороны в сторону.
- Бурундук, я не понимаю, почему она нас кинула. Черри и его друг уже ушли из парка. – Отозвался Денис, не отвечая на мой вопрос и осторожно разворачивая бумажку. – Я только что писал им сообщения, но они пока не ответили. Она не глупая, и не думаю, что обокрала того мужика вместо Клары. – Дэн на секунду замолчал и произнес немного изменившимся тоном человека, который иронически относился сам к себе. - Чип, а ведь я не думал, что он будет меня так бесить. Невероятно раздражать. Я плохой человек?
- Очень. Давай уже, читай, что там, - с нетерпением уставилась я на бумажку.
Мои светло-карие и его синие глаза с одинаковым ожиданием уставились на светло-голубую салфетку
В безграмотной записке очень корявым (скорее от спешки, чем от неумения писать) подчерком было выведено совершенно безграмотное:
« Дэнчик прости миня плииис! Ты плахой бой! Ты зачем дал мине такой закасс??
Я на дно. А вы че хотите то и делайти ребятки»
- Еще и поглумилась! – воскликнула я в полном изнеможении хватаясь руками за виски.
- Тише, Чип, тут еще есть,- медленно отозвался Дэн.
Чуть ниже было написано уже без нарочитых ошибок:
«Если что, мы друг друга не знаем. Если что, отмазываться будете сами. Но себя я отмазала, и вас не подставила. Так что думаю, с вами все будет в порядке.
Да, и больше не делайте таких глупостей. Денис, говорю тебе как старшему в вашей паре, займитесь чем-нибудь другим. Оставьте в покое ваших «объектов». Думаю, вы прекрасно друг ко другу подходите.
Ваша прекрасная А., с искренним уважением.
Пи. Эско.: не играйте с огнем, если пока не знаете о том, какую боль может принести ожог. Не играйте с людьми, о которых вам почти ничего не известно».
Крупная одинокая капля некрасиво расплылась посредине записки. Начинался дождь.
Взгляд Смерча, кажется, окаменел. Зрачки расширились, и из синих его радужки стали почти черными. А первое, что спросила я у удивленного таким поворотом событий Дэна, было:
- Эй, Склифосовский! У нее что, раздвоение личности?! У этой Аньки?
- Нет, - произнес он медленно и четко, перечитывая написанное, - нет, оно у кого-то другого.
- У кого? – с тревогой взглянула я на Смерча. Хрень какая-то происходит. И пугающая, между прочим, хрень! Анька пытается нам сказать, чтобы мы оставили в покое Ольгу и Никиту? – Эй! Неужели эта герла, которая была с богатым мужиком – Анька в другой одежде?
