Ставит одну руку около моей головы, и наклоняется чуть ближе, прищуриваясь. Мне физически тяжело находиться так близко от него. Я дышать не могу нормально, глядя в эти дурные глаза. Не то что придумать какой-то вразумительный ответ.
— Я всё ещё жду, Смит, — чуть повернув голову влево, напоминает он, опуская недвусмысленный взгляд на мои губы. Меня бросает в жар.
Играет со мной. И от этого ситуация только отвратительней. Хочу отмотать назад этот день. Или хотя бы последние пять минут…
Мы снова смотрим друг другу в глаза. Я молчу, он тоже, и эта звонкая тишина как нарочно выдаёт то напряжение, которое я испытываю. И самое ужасное, что он прекрасно видит, как я дышу через раз, дрожу всем телом и ищу пути к спасению.
— Ты меня поцеловала, Смит, — зачем-то озвучивает вслух, вскидывая бровь. — Сама…
Господи боже! Новая порция смущения заливает враз вспыхнувшее лицо. Куда уж хуже! Он как будто нарочно хочет унизить посильнее. Чтобы точно наверняка…
— Забыли, — сквозь зубы шепчу я.
— Обязательно, но сначала объяснишься.
Ну нет. Всё. С меня довольно.
— Отпусти!
Мы начинаем бороться. Точнее я предпринимаю очередную попытку отделаться от разговора и отлепиться от стены.
— Смит, не заставляй меня делать тебе больно, — раздражённо просит он, когда я цепляюсь за его футболку, надеясь оттолкнуть.
— Отойди, Рид!
— Дурная малолетка, — смеётся он, наблюдая за мной.
Всё тщетно. Я не могу сдвинуть его в сторону. Слишком сильный, а я всё ещё слишком слаба.
— И на что рассчитывала?
Нет, пожалуйста, замолчи. Хватит! Отворачиваюсь, потому что не могу больше выдержать его надменный взгляд, пробирающийся под самую кожу.
— Ты была весьма настойчива, Дженнифер, — нарочито томно произносит Рид, и эта фраза прибивает словно гвоздями.
Я начинаю злиться всё сильнее, глядя на то, как пляшут черти в его глазах. Кровь закипает, гнев стремительно растекается по венам.
— Не льсти себе! — взрываюсь я, краснея, кажется, до самых корней волос. — Я просто хотела понять за что получила!
Слова вырываются прежде, чем я успеваю подумать. Как обычно…
— Что ты сказала? — мгновенно меняется в лице.
— Неважно. Всё, достаточно, Брукс! Пожалуйста!
— Какого дьявола ты имеешь ввиду, Смит? — кричит он. Сжимает пальцами мои скулы, поворачивая к себе.
— Прекрати.
Готова разрыдаться, но позволить себе этого не могу.
— Отвечай, Смит! — давит на меня. Глаза полыхают яростью, брови сошлись на переносице.
— Мне больно, — морщусь я. И это действительно так. Разбитое лицо всё ещё доставляет дискомфорт.
Резко отпускает. Я толкаю его в грудь и бегу прочь. Прекрасно он всё понял. Вот ведь дура, мой длинный язык уже не раз подставлял меня. Захлопываю дверь своей комнаты и лезу в кровать, натягивая одеяло до самого носа. На улице уже светло, и какая-то птица упорно надрывает глотку, сидя на соседнем дереве.
Я не хочу ни о чём думать. Настолько опустошена и вывернута наизнанку, что мой воспалённый мозг, наверное сам решает дать мне передышку. Потому что через какое-то время я, взбудораженная и нервная, всё-таки засыпаю…
Будильник срабатывает в девять. Голова тяжела, во рту неприятная сухость, а тело ноет ещё сильнее. Видимо, вчера я слишком активно пыталась противостоять его напору.
Вчера. Воспоминания заставляют закрыть лицо руками и, обессиленно упав на подушку, взвыть. Потому что нельзя ничего исправить. Я совершила большую ошибку, и была не в состоянии за неё ответить. Только дров в топку подкинула.
Дабы перестать заниматься самобичеванием я решаю сделать одно дело, которое не даёт мне покоя уже неделю. Принимаю душ, одеваюсь и спускаюсь вниз, молясь всем святым, чтобы не пересечься с Бруксом.
Аксель, растянувшийся на полу в гостиной, радостно вскакивает и бежит в мою сторону. Пока обуваюсь, успевает принести поводок, весьма непрозрачно намекая на прогулку.
В итоге, ровно в 10 забираю ключи от бмв и уезжаю. Суббота, утро, дороги практически пусты. На окраине города я оказываюсь уже через десять минут. Сижу какое-то время в машине, как следует обдумывая своё решение. Да, пожалуй, я всё-таки хочу услышать это от неё… Хочу посмотреть ей в глаза.
Решительно открываю дверцу и иду по направлению к дому, гостила в котором не раз. Слушаю трель звонка, опускаю руку и жду.
Дверь распахивается, и на пороге появляется сонная и одетая в больничную униформу мать Тэми.
— Дженнифер, — радостно приветствует меня Челси Фостер, но потом её взгляд мрачнеет. Очевидно, она смущена тем, как я выгляжу.
— Миссис Фостер, доброе утро. Простите за беспокойство, а Тэми дома? — виновато спрашиваю я, догадываясь, что Челси только что отработала смену в городской больнице.
— Заходи, дорогая, Тэми поехала в магазин, но должна совсем скоро вернуться.
Теперь понятно, почему у входа нет её велика.
— Я предлагаю тебе выпить кофе. И, милая, прости, но я не могу не спросить, — глядя на меня с искренней жалостью, произносит она. — Что с тобой произошло?
Мама Тэми осторожно берёт меня за руку и качает головой.
