Да. Я боюсь собственных мыслей. Ведь впервые призналась самой себе, что дело не только в физическом влечении. Правда в том, что в нём меня привлекает абсолютно всё: от идеальной внешности, до абсолютно неидеального характера. Его смех, голос, взгляд, жесты…
Мне так до невозможного хорошо с ним!
Хорошо, когда мы просто болтаем о всякой ерунде, выбираем фильм, играем в приставку или катаемся на машине по пустым дорогам Блу Бэй.
Мне нравится, когда он лежит у меня на коленях, позволяя касаться его лица. И смотрит своими серыми глазами так, что внутри всё переворачивается…
Когда делает что-то лучше, чем я, и при этом, самодовольно ухмыляется, демонстрируя своё превосходство.
Когда злится, выходит из себя и пытается меня воспитывать. Потому что старше и больше смыслит в ответственности.
Когда откровенным текстом говорит то, от чего я жутко смущаюсь.
Когда вступает со мной в горячий спор.
Наше вечное противостояние всегда раззадоривает меня, но, если честно, я готова сдаться в любой момент. Вот как сейчас. Потому что он сильнее. Потому что я устала от вечной борьбы… Потому что рядом с ним мне хочется быть маленькой, хрупкой и беззащитной. Никогда не думала, что будет настолько приятно чувствовать себя такой девочкой…
Нежданное, острое, оглушающее чувство разливается горячей лавой внутри меня. Заполняет всё моё существо, расползаясь по кровяным клеткам и опутывая сладкими сетями. Окрыляет и тяготит одновременно… Я так хочу, чтобы этот парень испытывал в ответ хотя бы десятую долю того, отчего разрывается моё сердце. Потому что если нет… я просто погибну.
Нельзя же отрицать очевидное? Он ведь тоже тянется ко мне, пусть и на уровне инстинктов. Я вижу и читаю это в его глазах…
Глажу его затылок и притягиваю ещё ближе к себе. От жарких поцелуев сносит крышу. Пульс учащается. Нежность затапливает с головой. К своему стыду, я понимаю, что хочу большего. Именно с ним. Только с ним.
Много больше.
Абсолютно всё.
Потому что…
— Рид, я… — и голос всё-таки дрогнул.
Хочу сказать ему важные слова. То, чего никогда и никому не говорила. Но он не даёт мне закончить мысль и ворует с губ ещё один безумный поцелуй.
— Рид… Дженнифер…
Слышу словно вдалеке взволнованный женский голос. Затуманенный страстью разум реагирует не так быстро, как хотелось бы.
А потом как в замедленной съёмке.
Рид, чертыхнувшись, встаёт с меня.
Отец тут же бросается на него.
Грейс прижимает ладонь ко рту и стоит, замерев на месте, словно истукан.
Парень молча терпит оскорбления, что сыпятся на него от человека, которого он вот уже больше десяти лет зовёт отцом.
— Папа, папа, прошу тебя!
Я вскакиваю с постели, и босые ноги касаются холодного пола.
— Гадёныш! Я растил тебя как собственного сына, а ты!
Бен в порыве гнева бьёт Рида в лицо. Тот, надо отдать ему должное, никак не реагирует. И я ему за это очень благодарна!
— Перестань, пожалуйста, перестань! — кричу я, срывая голос. — Ничего не было, прекрати! Мы просто целовались!
Цепляюсь пальцами за руку отца, фактически повиснув на ней. Его потряхивает от злости, он дышит, как разъярённый бык.
— Папа, не надо, не надо…
Я никогда не видела его таким.
— Кто угодно, но ты… С ней! — гневно кричит в сторону Рида.
Пытается выдернуть руку, но я не отпускаю.
— Мы просто целовались, папа, больше ничего. Клянусь. Я…
— Замолчи, Дженнифер! — перебивает он. — Ему двадцать, а ты совсем ещё ребёнок!
— Пап, — слёзы льются по моим щекам. — Папа!
— Как ты мог допустить подобное? — тычет пальцем в Брукса, сжимающего челюсти. — Мало тебе одной малолетки, которой загубил жизнь?
Парень смотрит исподлобья. Взгляд горит, но я знаю: он не станет драться с Беном. Даже несмотря на то, что губа разбита. И мне так больно осознавать, что виной тому моя беспечность. Стоило догадаться, что родители начнут беспокоиться. Телефоны у обоих выключены, дома мы не появлялись с пятницы, а субботнюю тренировку в студии я пропустила, сославшись на плохое самочувствие.
— Грейс, пап, — качаю головой, не зная, как объяснить им то, что происходит.
Вряд ли они услышат. И вряд ли поймут.
— В машину, Дженна, — командует отец, зло сверкая глазами.
— Он ни в чём не виноват, так вышло…
— Я сказал в машину! — повышает голос на меня папа. Чего раньше себе никогда не позволял. — Вечно ты влезаешь в неприятности! И дома таскалась с теми кто постарше, думаешь, мать не говорила мне?
— Таскалась? — повторяю вслед за ним я. — Это были мои друзья!
— Друзья? Наркоманы и оборванцы?
— Они — не наркоманы. Может, не совсем благополучные, но это не делает их плохими людьми!
— Ты дома не ночевала! Как какая-нибудь… — окидывает меня недовольным взглядом.
Я прищуриваюсь.
— Ну давай, договаривай!
— Бен, — пытается вмешаться Грейс.
— Решил поиграть в заботливого папашу? Не поздно? — зло усмехаюсь я.
Мы оба понимаем, что я имею ввиду.
