«Клуб на высоте», наконец, запланировали к выпуску весной, через целых полтора года после первоначально запланированной даты. Мой шеф в
И тут, когда я уже дрожала от нетерпения при мысли обо всех возможностях, которые открывались после издания книги, моя собственная газета, где я работала, вышла с огромным заголовком, разбившим все мои надежды:
Схватив газету, я впилась глазами в статью, надеясь, что это какая-то шутка, но все оказалось по-настоящему. Ее книга в точности напоминала мою, и прежде чем я успела позвонить своему агенту с вопросом, почему я ничего об этом не знаю, мой шеф в
– Реймонд слег с гриппом и не успеет написать обзор, – сказал он. – Она выходит только через три месяца, но он уговорил издателя, и мы получили экземпляр. Можешь быстренько написать рецензию?
Вопрос звучал риторически. Шеф тут же вышел из комнаты.
Я целый час пялилась на книгу, прежде чем открыть ее в надежде на простое совпадение. Ну могут же быть на обложке массового издания те же фотографии самолетов?
Я начала читать, и волосы у меня на загривке поднялись дыбом.
Это была моя чертова книга. Моя чертова история.
Каждое слово моего романа было перевернуто и изменено, спрятано под более выспренним и жестким стилем. Но все равно – плагиат сиял из каждой буквы.
Я пролистала всю книгу, узнавая фразы и сюжетные повороты, которые лично, своей рукой писала несколько месяцев назад. Со слезами ярости, текущими по лицу, я заставила себя перечитать каждое слово статьи, чтобы проверить, может, автор хотя бы упомянула меня в благодарность за украденный труд. «У меня есть знакомый в авиакомпании, – писала она в середине статьи. – Я сумела пристроиться туда на пару месяцев в качестве стюардессы и вот теперь счастлива поделиться со своими читателями этой историей».
На вопрос, что вдохновило ее на такой замысел, она отвечала: «Ну, мне всегда хотелось писать о том, что было бы интересно прочесть самой. Как-то я летела в самолете и разговорилась со стюардессой. И мне захотелось оказаться на ее месте, узнать ее жизнь, я воспользовалась подходящим моментом и решила создать нечто такое, наполовину выдуманное, но отражающее реальности этого мира».
В конце интервью шли блиц-вопросы. Один оказался особенно характерным:
– Читали ли вы какие-нибудь книги о стюардессах, авиакомпаниях или пилотах, работая над своим романом?
– Абсолютно нет, – ответила она. – Я вообще никогда раньше не читала книг об авиации. Я сначала придумываю историю, а потом консультируюсь с экспертами по техническим деталям. И изо всех сил стараюсь никогда не читать чужих книг во время работы.
Ее ложь была болезненной для меня, но выделенные строки в конце статьи ударили еще больнее. «
Я никогда до того не знала, что такое разбитое сердце, никогда не чувствовала, как это бывает, когда сердце вырывается из груди и бьется отдельно от тебя. Я старалась не рыдать, но от попытки сдержать слезы они текли только сильнее.
Книга Брук не только вышла на три месяца раньше моей, но и стала бестселлером. И оставалась в списке бестселлеров много недель. Про нее написали все известные критики, и все издатели стали охотиться за «подобными историями». Но когда моя книга наконец увидела свет, она была жестоко отвергнута как «подделка», и в рецензиях писалось, что «ничего похожего на оригинал», и «для дебюта мисс Дж. могла бы придумать что-то получше, чем копировать предшественников».
После этого я не открыла ни одного конверта от издательства. Я только рассовывала их по всем углам квартиры в качестве напоминаний о своей изгаженной мечте. Я перестала отвечать на звонки и письма Кеннеди, хотя их и было немного, и как бы мне не приходилось трудно финансово, я вернула издательству двадцать пять тысяч аванса за продолжение.
Я была слишком оскорблена, чтобы написать им еще хоть что-то.
Но я
