14 апреля 1976 года в газете «Маарив» была напечатана статья журналиста Долева, которая заканчивалась фразой: «…без евреев!». Статья весьма поучительная и характерная. Некое «ответственное лицо» высказывает свою точку зрения на проблемы заселенных территорий. Но автор не рассматривает проблемы с точки зрения евреев, а осуждает «партизанские действия профессора Тавгера». Под словечком «партизанщина» имелась в виду моя личная инициатива по очистке и реставрации синагоги «Авраам-авину», мои попытки восстановить право евреев на Хеврон.
Казалось бы, что плохого в моих поступках? Но нет, военная администрация видит для себя прямую угрозу в том, что я проявляю инициативу.
Как объяснить им, что здесь имеет место надругательство над еврейской честью? Если бы этим занялась военная администрация — это было бы очень неплохо. Но как показывает опыт, когда подобными делами занимаются организации, то бюрократические проволочки неизбежны. Я же копал, не истратив ни копейки государственных денег. У организаций это бы вылилось в миллионы, а может — и в десятки миллионов. Создавались бы бесконечные комиссии, проводились бы собрания, обсуждения. Болтовней и говорильней занималась бы масса людей, а копали бы единицы. Я лично не осуждаю никого: ни военную администрацию, ни правительство. Не мне выяснять причины их поведения. В одном я их осуждаю — с их согласия был устроен загон для скота на территории синагоги. Какой-то еврей собственной рукой подписал документ, дающий право арабу держать овец в синагоге «Авраам-авину». Я считаю это преступлением! Когда же нашлись люди, которые своими руками стали расчищать это безобразие, военная администрация использовала солдат Армии Обороны Израиля, чтобы помешать раскопкам. Это аморально и противозаконно.
И последнее — суд… Фабриковались дела на людей, которые вели расчистку, молились Богу. Суды пытались сделать из патриотов преступников, уголовников. Эти дела так и назывались — «уголовными». Вот и сейчас, когда истина всплыла на поверхность и все суды и дела оказались шиты белыми нитками, — военный губернатор Иудеи и Самарии считает зазорным для себя приехать в Хеврон, извиниться, поздравить нас с открытием синагоги. Нет у него на это моральных сил.
Мой новый напарник Ноах резко отличался от Шалтиэля и Элиэзера. Он был энергичным, всесторонне продумывал свои поступки, ставил перед собой цели и обязательно добивался их достижения. Я быстро разглядел в нем эти черты и предоставил ему возможность их проявить. Не отвлекал его раскопками синагоги «Авраам-авину» или иными делами, предоставил ему полную свободу действий.
Ноах поставил перед собой задачу восстановить всю территорию кладбища, сделать его таким, каким оно было до погрома. Он долго рылся в архивах, нашел фотографии кладбища, сделанные с воздуха. Выяснил, что территория его была гораздо шире, чем сейчас, и не была разделена на три отдельных участка. Она представляла собой единый, сплошной массив. К тому же сюда входила и территория, где, по преданию, похоронены Ишай и Рут. Словом, кладбище занимало весь холм, который сами арабы называют «Джабель Ягуд». И вообще холм этот сыграл особую роль в истории Хеврона, здесь первое поселение людей находилось еще в доавраамовскую эпоху.
Прежде всего Ноах решил разыскать могилу рава Элиягу де Видаса, знаменитого каббалиста, автора книги «Решит Хохма». Я тоже слышал, что тут находится его могила. Рав Элиягу де Видас прибыл в Хеврон в конце XVI века, после страшного землетрясения в Цфате, поселился и прожил остаток жизни в Хевроне. По сей день люди приходят на кладбище поклониться могиле цадика, хотя и не знают точного ее местонахождения. Надо сказать, что религиозный совет («Моэца Датит») и работавший там одно время рав Корен приглашали специалистов, чтобы найти могилу. Мне было ясно, что их измерения были неправильными. Ноах поступил проще. Взял книгу «Сефер Хеврон» («Книгу Хеврона»), где приводится точное описание местонахождения могилы автора «Решит Хохма». На рисунках, которые воспроизводят памятник на могиле де Видаса, видны скалы, очертания рельефа. Мы это все нашли, сопоставили и стали советоваться: что делать? Решили — будем копать! Но несколько шире обозначенного на рисунке места, ибо по рисунку можно ошибиться в определении угла. И приступили к делу. Обнаружили вскоре следы фундамента небольшого домика-мавзолея. Продолжая окапывать вокруг, обнаружили квадратный фундамент с толстыми стенами.
