Ели мы молча, так же, не разговаривая, выпили по первой чашке кофе. Ладони Диара чуть подрагивали, согреться он так и не смог.
– Плед есть?
– Дверь через ванную ведет в небольшую спальню, – отозвался он, садясь за стол. – Там должно что-то быть.
Я направилась туда. Кровать, застеленная синим покрывалом, шкаф с вещами, одна-единственная полка в стене, на которой в хрустальном шаре, подернутым морозными узорами, замерла жемчужного цвета орхидея. Нежная, живая…
Плед я нашла почти сразу, подхватила и направилась обратно, обнаружив вместо двери, ведущей из ванной, толстую ледяную стену.
– Диар! – позвала я.
Конечно, не откликнулся. Разве сквозь такой лед можно хоть что-то расслышать? Молча набрала его по лиару, ответил тут же.
– Жив. Допиваю третью чашку кофе. Вкусный он у тебя очень, – спокойно ответил Диар.
И ни слова про стену.
– Диар!
– Не выпущу до утра, Алекс, пока не приду в себя, – голос все тот же ледяной, отдает морозом.
– Почему?
– Я не в состоянии себя контролировать, – не то признание, не то откровение.
– В прошлый раз я справилась.
– Алекс, девочка моя светлая, ненаглядная, – сказал он, и от того, как прозвучали эти слова, меня обдало жаром, – я действительно не выдержу и сорвусь. Я и так на грани.
Толщина стены снова увеличилась примерно на полпальца, но я не сделала ни шагу.
– Никогда себе не прощу, если причиню тебе боль. А сегодня, Алекс, я причиню только ее. Отпущу себя, заберу тепло, не вспомню ни о нежности, ни о том, какая ты хрупкая и желанная. Ты не заслуживаешь ни такого отношения, ни такого первого раза. Да лучше умереть самой поганой…
– Не смей! Не решай за меня! Ты не имеешь права!
– В тебе говорит откат после использования способности. Полагаю, ты себя до капли выжала, пока тянулась ко мне.
– Уже не имеет значения.
– Имеет. Для меня.
С минуту мы молчали. Не знаю, что делал Диар, но я смотрела на эту непробиваемую стену и кусала губы от отчаянья.
– Подожди, у меня кофе заканчивается, сейчас еще налью и вернусь.
Пара минут прошла, не больше, и я услышала, как с той стороны ледяной стены Диар придвинул стул и, по-видимому, сел на него.
– Плед еще с тобой?
– Разумеется!
– Закутайся. И создай себе кресло. Настройки слева от тебя. Не стой и не сиди на холодном. Простынешь.
Рубленые фразы. Диар не был похож на себя.
– Может, все же уберешь эту проклятую стену? – с надеждой поинтересовалась я. – Диар, ну где логика-то? Ты же в любой момент можешь ее уничтожить и все равно…
– Нет. Я отдал последние силы, пока ее создавал. За ней ты в безопасности.
– Диар! – возмутилась я.
– До утра, Алекс. Потом энергия вернется, и я ее уберу. Обещаю.
– Тебе там плохо.
– Мне просто холодно, не больше. С этим можно справиться. Но если ты окажешься рядом… откат усилится, выбора не будет.
Я вздохнула. Волнами накатывала усталость, и спорить не хотелось, сил на это не осталось, поэтому я просто сделала так, как предложил Диар. Полазила в настройках, нашла и создала в ванной уютное кресло и, закутавшись в плед, забралась в него.
– Спасибо, что спасла мою жизнь, – сказал Диар.
– Расскажешь, что там произошло?
– Чтобы спать не смогла? – поинтересовался он. – Лучше ты расскажи мне что-нибудь, Алекс. Отвлеки и… согрей.
Последнее слово прозвучало совсем тихо, я едва его расслышала.
– Сказку хочешь? – Я, наверное, сумасшедшая.
– Давай. Земных я совсем не знаю.
Подумав, остановилась на «Снежной королеве», сдается, Алексу она будет особо близка и понятна. Время взмахнуло крылом, потекло. Я рассказывала, Диар пил кофе. Нас разделяла стена из толстого льда, и она была непреодолимой.
– Алекс, тогда, на свадьбе Артара и Гиаты, я позвал тебя на свидание, но мы пока на него так и не сходили. Если повторю свое приглашение, согласишься теперь?
В голосе моего ариата стыл лед, как он ни пытался это скрыть. Я поднялась, прижалась лбом к стене, разделявшей нас.
– Ты ведь была готова шагнуть в мгновенный коридор, если бы я из него не появился, Алекс, – вдруг сказал Диар.
Мое «да» будет равносильно признанию в любви.
– С чего ты взял?
– Я почувствовал это. Не знаю как. Словно меня за считаные мгновения накрыла волна эмоций и чувств моей женщины. Возможно, это еще одна из граней твоих способностей, Алекс.
Я промолчала. Мысли путались, становились вялыми.
– Алекс, ты хоть представляешь, что я тогда почувствовал? – спросил Диар.
– То же, что и я, когда поняла, что ты вот-вот погибнешь.
Мы помолчали.
– Про свидание помнишь, которое тебе обещал? – снова вернулся он к своему вопросу.
– Да. Пойду. Сказала же еще тогда. Сейчас ничего не изменилось.
Куда же я от тебя денусь, мой единственный мужчина на свете? Но я понимала, что после случившегося, когда даже Дарий не верил, что Диар сдержится, все же потеряет контроль над собой, ему важно было услышать от меня именно эти слова: «Сейчас ничего не изменилось». И никакие другие.
Ледяной ком в горле чуть ослаб, Диару становилось лучше. То ли его согрел мой кофе, то ли разговор.
На моем лиаре сработал еще один вызов, и я переключилась и ответила. Голограмма высветила Маркуса. Он увидел меня, закутанную в плед, осмотрел ледяную стену и выдохнул.
