Сергей был на пятнадцать лет старше ее, за плечами у него был один длительный брак, были дети. Он знал, как вести себя с женщиной, знал, что такое домашний очаг. Он проявлял заботу и внимание во всем. Никогда и ни в чем ей не отказывал. Он обожал тихие семейные вечера – ТИХИЕ, именно это и бесило Римму.
Со временем их семейная жизнь превратилась в совместный просмотр телевизора каждый вечер перед сном, а затем и сам сон. Телевизор и бесконечные дурацкие и сказочные сериалы про ментов ей очень быстро надоели. Спать по ночам, в прямом смысле этого слова, ей совершенно не хотелось.
Исходящее мучительной жаждой по ласкам еще молодое тело требовало горячих мужских рук, но Митрохину казалось, что это все глупости, и секс, происходящий у них раз в неделю, это более чем достаточно. Чтобы куда-то деть свою энергию, изливающуюся из неё фонтаном, Римма специально задерживалась на работе, ходила в спортклуб на класс по кикбоксингу, после которого плавала целый час без остановки в бассейне. По началу расходится с Митрохиным она не хотела. Все таки найти семейного и порядочного мужчину не легко. Она уговаривала себя смириться с тем, что не у всех людей одинаковый темперамент и, в конце концов, все его качества перевешивают этот небольшой минус.
Попытки соблазнить Митрохина в новом нижнем белье не приносили успеха. Она не видела в его глазах желания обладать ею. Не чувствовала физического притяжения между ними.
Каждую ночь, когда он засыпал, она на цыпочках шла в ванную и там, лежа на мягком белоснежном коврике, доводила сама себя снова и снова до состояния блаженства. Римма совсем не выглядела на свои тридцать пять. Она посещала салоны красоты и всегда следила за своей фигурой. Мужчины часто обращали на нее внимание, подходили знакомиться в спортзале, на улице, в ресторане. Но ни с одним из них ее глаза так не горели, как наедине с Ермаковым. Валентин, в отличие от Митрохина, был младше ее на семь лет, но этот факт нисколько не влиял на то удовольствие, которое она получала, находясь с ним в постели. Их роман случился после того, как Римма окончательно ушла от Митрохина. Но предпосылки к нему начались раньше: два года назад, осенью, на корпоративе.
Римма вышла на улицу из ресторана, чтобы покурить на углу. Ермаков вышел следом за ней. Он рассказывал ей что-то про свое новое дело, а потом, прижав к себе, крепко впился в ее рот своими губами. Ее сердце бешено заколотилось, по телу прошла сильная волна возбуждения, и она ответила на его страстный поцелуй.
И только мысль о том, что она сейчас поступает неправильно, и Митрохин ждет ее дома у телевизора, вдруг отрезвила ее.
Она влепила Ермакову пощечину:
–– Никогда больше не смей этого делать. Понял?! – Сердито сказала она. Он перехватил ее руку и поцеловал пальцы:
–– Тебе не понравилось?
–– Ермаков, я не свободна. Иди найди себе на вечер какую-нибудь другую даму, – Римма поправила платье и направилась к дверям ресторана.
–– Я уже нашёл, – не отставая, следовал он за ней.
–– Вот и чудесно. Забудем об этом инциденте. Ничего не было.
–– Я тебя нашел. И я тебя добьюсь. – Он остановился и облокотился на перила, нагло улыбнувшись. – Можешь ничего не отвечать. Я знаю, что тебе понравилось. – Указал он на ее грудь.
Римма мельком посмотрела вниз:
«Черт, надо было все-таки надеть лифчик». Вернувшись за столик, она взяла свою сумку и, попрощавшись с коллегами, отправилась домой. Митрохин в тот вечер был в хорошем настроении и очень обрадовался, когда вернулась Римма.
–– Я тут пельменей наварил, решил сделать ужин холостяка. Присоединишься? – Помог он ей снять туфли на высокой шпильке.
–– Серега, я тебя прошу, трахни меня? – Принялась она снимать с себя платье прямо в коридоре.
–– Римм, ты чего вдруг? – Обалдев, таращился он на нее.
Она взяла его ладони и положила себе на грудь.
–– Возьми меня. Прямо здесь. Грубо, жестко…– Поцеловала она его в губы, представляя себе на его месте напористого и не спрашивающего разрешения молодого Ермакова.
–– А как же пельмени? Остынут ведь… – Пролепетал Митрохин и посмотрел в сторону кухни: тарелка все еще стояла, призывающе в центре стола. Римма вдруг взвыла нечеловеческим голосом и быстрым шагом пошла в ванну.
Закрывшись, она открыла воду в кране и громко разрыдалась. Секс у них с Митрохиным в эту ночь все-таки состоялся. Не такой страстный, не такой горячий… Такой тихий и домашний. В общем, по-Митрохински. Только Римме уже было все равно.
Ермаков больше Римму не беспокоил. Вот уже пару месяцев на работе он вел себя тактично и дипломатично. Его общение с ней ничем не отличалось от общения с другими коллегами. Да и сама Кравченко почти перестала представлять его себе по ночам на своем коврике в ванной.
Хорошенько взвесив все «за» и «против», она решила, что жизнь с Митрохиным это то, что ей нужно.
«Как-то же живут другие женщины с одним мужем по тридцать лет, а то и больше. Нужно учиться подстраиваться», – уговаривала она себя каждый день.
