— Помилуйте, Ольга Николаевна, — взмолился хозяин агентства. — Какая вы преступница? Вы — человек, который пытался спасти собственного ребенка. Вас саму тяготит ваше так называемое преступление. Главную причину вашего вступления в преступный замысел я уже устранил. Также я в силах обеспечить вашу безопасность и вашего ребенка. Но спокойно вы сможете вздохнуть только тогда, когда преступники окажутся в тюрьме. Вам и так не доверяют. По дороге сюда за вами была слежка, которую устранили мои люди.
На этих словах Бубнова побелела как полотно — выдержка ей отказала. Она знала, что все не слишком хорошо, но не думала, что настолько… И этот человек… Он странный, но вызывал доверие. Почему-то казалось, что он может помочь. Не последним аргументом было и то, что лечение Мите оплатили, и… Она решилась:
— Чем я могу вам помочь? — зажмурившись на мгновенье, словно бросаясь с обрыва в ледяную прорубь, проговорила она.
— С этим все очень просто. Есть у меня один план…
— Почему ты нервничаешь? — спросил Стас, пристально наблюдая за суетившейся у зеркала Асей. Его девушка уже минут пять расчесывала свои длинные светлые волосы и не реагировала ни на какие раздражители, словно в отражении видела что-то завораживающе-таинственное. Белозеров, которому надоела ее отрешенность, подошел к своей феечки, отобрал у нее расческу и поцеловал в макушку.
— Ася, — щелкнул перед ее глазами пальцами он. — Что с тобой?
Они собирались в театр на обещанную премьеру. Ну как собирались… Стас заявился в ее квартиру два с половиной часа назад, больше часа успешно отвлекал от процесса сборов, а теперь, сам полностью готовый, наблюдал за подвисающей девушкой.
— Я не знаю, — Ася обернулась и обняла парня, уткнувшись лицом в его рубашку. — Вроде все в порядке. Родион договорился с Бубновой. Мальчишке завтра сделают операции. Мы практически выяснили, чем прижали судью…
— Но? — уловил это коварное слово в ее интонации Стас. — Что не так?
— Не знаю. Чисто на уровне интуиции, — Асе было сложно делиться с ним своими эмоциями, ощущениями, которые она и сама-то не очень хорошо понимала. — Ладно, забей. Все хорошо, — и она улыбнулась настолько искренне, насколько вообще могла в своем подавленном состоянии. И попыталась отвлечь парня поцелуем. И не увлечься самой.
С трудом, но удалось. И спустя пару минут, уже надевая серьги, Ася почему-то подумала о том, что уже вторую ночь спит спокойно. Без кошмаров. Словно Белозеров своим присутствием оберегает ее. Но надолго ли? Почему-то на душе оставалось какое-то скребущее ощущение, будто жизнь готовила ей подлянку, к которой она не была готова. Усилием воли девушка попыталась его приглушить и с деланно-радостной улыбкой вышла из квартиры.
Стас не обманул — спектакль был чудесный. Потрясающая игра актеров, шутки, над которыми Ася искренне хохотала, комментарии Белозерова, которые он отпускал ей на ушко — все это позволяло чувствовать себя непринужденно. Такой восхитительно-радостной. Живой.
И даже суровый критик Анастасия Строганова мысленно в голове составляла положительную рецензию на увиденную постановку. Никита, наверное, будет приятно удивлен отсутствием едких комментариев уже во втором материале. Но тут придраться было не к чему — и технически, и эмоционально все было исполнено безукоризненно. Скорее всего, огрехи все-таки были, но Ася их не замечала. А это был уже показатель.
После спектакля Стас предложил остаться на служебку.
— Я, конечно, понимаю, что ты не фанатка, — с улыбкой сказал он, — да и меня таковым сложно назвать. Но над спектаклем работал мой друг, очень хочу его поздравить.
— С удовольствием присоединюсь к поздравлениям, — согласилась Ася. — Думаю, его работа высокой оценки заслужила.
Стас тем временем за руку вывел девушку из зрительного зала и отвел в сторону, к стене.
— Его, значит, заслуживает высокой оценки? — шутливо надулся он, поигрывая распущенными локонами Аси. — А моя?
— А что твоя? — широко раскрыла глаза девушка.
— А моя не заслуживает? — приподнял бровь Белозеров, косясь на нее хитрым взглядом. Ася едва сдержалась, чтобы не рассмеяться: вот провокатор-то! Мальчишки такие мальчишки, в любом возрасте. Вечно им надо соперничать, получать похвалы и быть во всем лучшим. Просто песочницы меняются, их масштабы расширяются, а игрушки тоже становятся глобальнее.
— Твоя? — Ася не могла удержаться от того, чтобы не поддразнить парня. — Напрашиваешься на заслуженные дифирамбы? Ну я даже и не знаю…, - и, глядя на его нахмурившуюся физиономию, добавила. — Ты у меня настолько талантливый, что я сомневаюсь, стоит ли этот факт хоть малейшего обсуждения.
— Ну если у тебя, то точно не стоит, — заправил выбившуюся прядь за ухо Стас, попутно нежно проведя большим пальцем по ее щеке. — Хотя мне будет приятно послушать комплименты мне любимому.