Работает почти бесшумно не то, что мой прежний старичок-моноблок.
– Нравится? Фирма ради тебя расстаралась, – фыркает Леночка и откидывает с плеча длинный завитый локон. – Последняя модель. Это он с тобой так за спасение жизни расплачивается или еще за что, а? – прищуривает красивые голубые глаза.
Мысленно делаю пометку прибить Тео. Они же на меня всех собак сейчас спустят, раз такие поблажки для новенькой.
– Это инвестиция. Думаю, мне придется часто брать ноутбук с собой на встречи и босс не хочет, чтобы я выглядела не представительно. Он уже все уши мне прожужжал про то, что я теперь тоже лицо компании и его как руководителя. Видишь, – леплю первое, что придет в голову, и трясу волосами, демонстрируя стрижку. – В принудительном порядке.
– Ясно, – маятник настроения Леночки качается в сторону «так и быть, живи». – Значит, теперь ты в рабстве у Адамиди?
– В хорошо оплачиваемом рабстве. У меня нет претензий, – пожимаю плечами и открываю первое письмо босса.
Скрупулезно перечислил все, что мы обсуждали от секретарских до сопровождения и ненормированного рабочего дня. Когда только успел? Мы разлучались утром всего на полчаса, пока я принимала душ и собиралась в офис.
– О, героиня дня! – в приемную ветром влетает бледная, но сияющая Алена. – Мне Адам уже рассказал. Офигенно!
Не успеваю ничего ответить, стискивает мое плечо.
– Вы будете офигенно смотреться на фотках. Прическа супер, прикид отпад! – не унимается эта безумная. – Я сейчас к Адамиди. Мы обсудим детали, потом тебя позовем. Леночка, – наконец, обернулась к моей соседке по приемной. – Сбацай кофейку, а? Я вторые сутки на ногах. Ань, босс в норме? Такой ужас! Прямо ведь на похоронах, ничего святого у ублюдков.
– Всё нормально. Жизнь будет. Иди уже!
В звенящей тишине приемной я слышу, как маятник в голове Леночки снова меняет положение и близится к значению: «Убивать конкурентку». Ни для кого в офисе не было секретом, что девушка точит свои коготки на босса, думаю, даже для самого Теодора Адамиди.
– Ты должна научиться варить кофе…
Шипит Леночка и я перевожу фразу по-своему: «Ты должна облажаться по полной, курица!».
* * *
– Вот сюда наливаешь молоко, сюда засыпаешь кофе. По утрам Теодор пьет несладкий капуччино, – улыбаясь, инструктирует меня Леночка пару минут спустя. И завершает свой монолог эпичным. – С ореховым сиропом.
Идиотка. Блондинка. Стискиваю чашку, которую мне пару минут назад вручили, с такой силой, что белый фарфор вот-вот треснет. Но я с улыбкой наивной дурочки ставлю чашку в кофе-машину, засыпаю зерна, заливаю молоко. Нажимаю волшебную кнопку, которая уже призывно подсвечена зеленым.
С этим и обезьянка справится. Пока кофе-машина жужжит и готовит ненужный капуччино, рассматриваю этикетку с сиропом. Разумеется, на этикетке написано «Лесной орех», а в составе есть и арахис. Что вообще делает эта дрянь в местном буфете?
Подавляю желание выбросить бутылочку в мусорку, чтобы у этого яда не было ни единой возможности попасть к Тео, и наливаю в готовый кофе целую ложку.
– Готово, – натягиваю на лицо счастливую улыбку.
Беру чашку и не иду в кабинет, а ставлю на стол Леночке.
– Что ты делаешь? Неси боссу кофе! Он ждет!
– Он ждет не этот кофе, – отрезаю холодно.
Я внимательная. Тео при мне ни разу не пил кофе с молоком, только черный и сегодня утром, несмотря на булочки, лазил в сахарницу за кубиком тростниковой сладости. Отколол от него половину и бросил в чашку. Значит, мне нужно сделать тоже самое.
– Где сахар? – рычу зло, как обычно на брата. Ох, жаль, что корпоративная этика не позволяет мне хорошенько проматериться.
– В тумбочке под кофе-машиной. Открой дверцу.
– Это еще что за херня?!
Корпоративная этика? Пусть идет к чертям, когда я вижу открытую коробку с сахаром, а рядом…бинго, открытый пакет с арахисом.
– Я на диете и спорте. Тренер разрешил горсть орехов. Это мой перекус, – заявляет Леночка. – Ты что вообще себе позволяешь?
– Храни свой перекус в своем столе!
Меня аж трясет от одной мысли, что какие-нибудь ошметки орехов могли попасть в сахар. Что не открой я дверцу, вдруг, однажды…Тео мог выпить кофе с таким сахаром и снова вернуться в тот день, снова в больницу. Он же умереть может! Эта скрытность точно не доведет до добра. Понимаю, что перегибаю палку и выгляжу безумной, но не могу иначе.
Пакет с орехами на столе, сахар в мусорном ведре. Хорошо, что сегодня я прихватила на работу свою сумку, а не один из дизайнерских изысков. Там завалялось несколько пакетиков сахара из МакКафе.
Под аккомпанемент из угроз и ругательств варю две чашки черного кофе – для Тео и Алены – и отправляю отвечать на пару каверзных вопросов о том, почему так долго и что не так с сахаром.
* * *
– Аня? У нас кончился нормальный сахар?
Теодор переводит недоуменный взгляд с чашки на меня и обратно. Значит, с кофе я угадала. Провал лишь с сахаром.
– Я могу все объяснить, – кошусь на Алену и склоняюсь к Тео чуть ближе, чем позволяет вежливость. Кратко обрисовываю ситуацию и зажмуриваюсь, когда понимаю, что перестаралась.
Сейчас Тео посмеется надо мной или отругает за самодеятельность.
